Энтони О'Нил - Шехерезада

— Он мне уже не нравится, — объявил. Касым. — Настоящий кальмар, нюхом чую. Вы только на него посмотрите.

Никто не воспринял всерьез объявление капитана. Касым давно утверждал, будто с первого взгляда раскусывает любого незнакомца. Но буквально о каждом составлял неблагоприятное впечатление.

— Ловкий, хитрый, — заметил Юсуф. — Это надо признать.

— Ничего я за ним не признаю.

Аль-Карх — главный торговый центр Багдада — представлял собой дикое скопище налезающих друг на друга лавок, магазинчиков, внутренних двориков. Здесь торговали мыловары, валяльщики сукна, мясники, продавцы птицы и шелка, красильщики, аптекари, свечники, корзинщики, поставщики куриной похлебки, приправ, чернильниц, камышовых перьев, мелочные разносчики и торговцы гранатами, импортеры медной утвари и прочих изделий, толпившиеся в таком хаосе, что невнимательный покупатель вполне мог заплатить за свечу, а уйти с леденцом или впоследствии обнаружить в кармане связку четок вместо нитки жемчуга. Повсюду шныряли остроглазые ястребы, суетились покупатели, разносчики с зажженными благовониями и питьевой водой, зоркие стражники, полуслепые нищие с исцеляющей мазью для глаз, торговцы противоядиями, которых постоянно жалят осы. На рынке Растопки, где торгуют собранными в пустыне колючками для печей и бань, гильдия торговцев растопкой в единодушном стремлении привлечь клиентов отдала дворик Муррабах-аль-Шаук декламаторам и сочинителям панегириков, анекдотов, сказок, увлекательных историй. В данный момент один мужчина читал там записанные на свитке сказания бедуинов, другой цитировал отрывки из хадиса [34] Хадис — предание о словах и поступках пророка Мухаммеда. ; несколько человек, сидя на деревянных конях, разыгрывали под аккомпанемент лютен персидскую любовную историю.

Но самая многочисленная толпа собралась на краю прямоугольника с расчетливо воздвигнутым высоким помостом, ярко освещенным солнечными лучами, проникавшими в вентиляционное отверстие на крыше. Вдохновенный юноша на фоне темного задника, разрисованного небесными сферами и летящими кометами, рассказывал с выразительными жестами, мимикой, убедительным чувством искусную байку по мотивам Шехерезады.

— И вот царь по долгом размышлении решил выдать царевну за того брата, который лучше всех стреляет из лука — поистине, разве это не величайшее достоинство? Сотни, тысячи людей сошлись на грандиозную красочную церемонию на огромной равнине, желая посмотреть, кто из троицы дальше пустит стрелу. Первым натянул тетиву могучий царевич Хусейн — дзынь! — стрела улетела неведомо куда. Народ охнул, восхищенный силой и ловкостью юноши. Затем вперед вышел его старший брат Али, замечательный воин, вскинул лук и пустил стрелу. И зрители не поверили своим глазам — она улетела дальше стрелы его брата Хусейна. Взвилась выше орла, умчалась быстрее ласточки! Али возрадовался, уверенный в победе, выстрелив, можно сказать, драгоценной стрелой прямо в лоно царевны!..

Юноша был миловидным, стройным, гибким, как сама стрела, с красивой нечесаной бородой и открытой улыбкой, с кожей цвета черного дерева, в небрежно повязанном тюрбане из грубого шелка, в сильно поношенном квами, расшитом изображениями, словно придуманными Шехерезадой — кораблями, дворцами, китами и птицами, спиральными витиеватыми фразами.

— Тут к мишени шагнул третий брат, славный царевич Ахмед, самый младший, красивый и лучший из всех. Твердо и далеко вытянул над песком руку, так сильно отклонился назад, что казалось, вот-вот опрокинется. Тетива заскрипела! Его прошиб пот! И в тот самый момент, когда всем показалось, что он больше не выдержит, царевич пустил стрелу. Зрители глубоко вздохнули и затаили дыхание. Стрела взлетела высоко в воздух и исчезла. Улетела не только дальше двух других, но и за пределы равнины, за пределы видимости, за самые дальние разведанные горизонты!..

Чернокожий юноша был сыном Лейлы, известной красавицы, которую уже беременной отослали в Багдад вместе с ежегодной нубийской данью, после чего она стала жемчужиной в обширном гареме Джафара аль-Бармаки. Сочтя свой дворец непригодным жилищем для подраставшего мальчика, Джафар мудро передал его аль-Аттару в благодарность за кое-какие оказанные в прошлом услуги. Подарок не дешевый: нубийцы ценятся выше всех прочих рабов, до четырехсот динаров за голову, а у аль-Аттара за все время работорговли никогда не бывало черного раба.