Андрей Степаненко - Великий мертвый

— А что там? — прищурился Кортес.

— Разъяснение, сеньоры, разъяснение. Как раз по поводу интересов Церкви и Короны…

Королевские судьи переглянулись, и падре вдруг осознал, что, выдав ему охранную грамоту, Ватикан впервые за все то время, что Диас ему служил, сделал что-то действительно полезное.

Судьям принесли дневник святого отца, и они, оторвав обложку, вытащили сложенный вдвое листок пронзительно белой, почти год не видевшей солнца бумаги. Склонились над ним, с уважением потыкали черными пальцами в огромную печать Ватикана и тут же передали Кортесу.

Хуан Диас ждал.

— Падре Хуан Диас, — наконец-то справился с собой побагровевший Кортес. — Оправдан.

Едва разведка принесла Мотекусоме свежие новости, он собрал Тлатокан.

— Некоторые из кастилан пытались вернуться домой, — со значением произнес он.

— «Мертвые» испугались?! — восторженно охнули вожди.

Мотекусома улыбнулся.

— Сколько их было?! — наперебой загомонили вожди. — Хотя бы один из четырех есть?!

— Разведчики пишут, что тех, кто струсил, было около двух сотен. А это — каждый третий.

Вожди торжествующе переглянулись.

— Но радоваться пока рано, — предостерегающе выставил вперед ладонь Мотекусума. — Колтес всех поймал, а самых опасных казнил.

— И что ты предлагаешь? — настороженно поинтересовался Верховный судья.

Мотекусома задумчиво забарабанил пальцами по бедру.

— Разведчики предположили, что сила кастилан должна зависеть от привоза новых Громовых Тапиров и черного порошка для Тепуско.

— Да… — закивали вожди. — Это у них самое сильное оружие…

Мотекусома, соглашаясь, кивнул и расстелил на циновке детально прорисованную карту бухты со старательно изображенными парусными пирогами кастилан.

— Я думаю, надо уничтожить весь их флот и ждать, — предложил он.

Вожди растерянно заморгали. Так они еще не воевали никогда.

— Это не так сложно, — все более воодушевляясь, начал Мотекусома, — я это сегодня ночью понял. Нужно выслать пироги с отборными воинами и множеством факелов, как-то забраться на борт каждой пироги… и поджечь!

Вожди восторженно переглянулись.

— А потом напасть?

— Нет-нет, — поднял брови Мотекусома. — Ни в коем случае! Потом нужно отрезать город от подвоза еды и дождаться, когда они покинут крепость… И вот тогда…

Замершие вожди выдохнули и принялись вытирать рукавами взмокшие лица. Такой тактики войны не применял еще никто.

— Ты действительно велик, Тлатоани, — за всех подытожил Верховный судья.

Едва Кортес выехал в Семпоалу — на встречу с вождями, в городе вспыхнула внеочередная сходка.

— Почему Херонимо повесили, а Ордас, как ни в чем не бывало, с Кортесом в Семпоалу поехал! — орали солдаты.

— Эти богатеньким сеньорам всегда все с рук сходит!

Берналь Диас дождался, когда накал достаточно возрастет, вскочил и, как бы теряя терпение, прорвался в круг.

— Братцы! — яростно стукнул он себя в грудь. — Почему мы должны вместо них кровь проливать?! Они ведь тоже присягу давали!

— Верно! — поддержали его из толпы. — Если драться, так всем!

— А если одни будут драться, а другие в сторону Кубы смотреть, толку не будет! — болезненно выкрикнул Берналь Диас.

— Да выколоть им глаза, и все! — зло и насмешливо предложил кто-то. — Чтоб не смотрели…

— Не-ет, — замотал головой Берналь Диас. — Если мы из-за паршивых гнилых каравелл друг дружке глаза будем колоть, мавры… то есть индейцы, нас мигом одолеют! Сами знаете…

— Сжечь эти чертовы каравеллы! — строго по плану заголосили со всех концов его люди. — Чтоб никто удрать не пытался!

— Правильно! Сжечь каравеллы! Идти, так до конца — всем, как один!

— Ага… — прогремел вдруг настороженный голос, — а кто потом возмещать убытки будет?

Толпа мигом смолкла и растерянно, вполголоса загомонила.

Берналь поджал губы, но тут же взял себя в руки и насмешливо прищурился.

— Ты, наверное, брат, последнюю рваную рубаху заложил, чтобы тебе каравеллу доверили…

Сходка загоготала.

— Вот и я никому ничего не должен, — развел руки в стороны Берналь Диас. — Ибо нищ, аки церковная мышь. Ну, нечего с меня взять! Нечего!

Каравеллы под руководством старшего альгуасила Хуана де Эскаланте разгружали целых восемь дней. Понятно, что сомнений было множество, и наиболее осторожные солдаты даже прислали к генерал-капитану целую делегацию под руководством опытного и очень уважаемого солдата Хуана де Алькантара, известного под кличкой «Старый». Но Кортес лишь развел руками.