Андрей Степаненко - Великий мертвый

— Вы сами знаете: сходка есть сходка. Она имеет право на все.

— Но кто за все это будет платить? — от имени делегации возразил Алькантар.

— Ты что, отвечаешь перед кем за эти каравеллы? — словами Берналя Диаса, парировал Кортес. — В долговую яму к ростовщикам влез?

— Не-ет.

— Ну, и какого черта тебе об этом думать? Твое дело — Священной Римской империи служить, а обо всем остальном пусть у сеньоров капитанов головы болят.

Делегаты растерянно переглянулись.

— Одно могу посоветовать, — усмехнулся Кортес. — Не надо жечь; можно просто посадить на мель, а все железное снять — и в кузницу.

Делегаты развернулись, и Кортес проводил их удовлетворенным взглядом. Он не только раз и навсегда решил проблему с побегами и смутой, но еще и поставил в строй добрую сотню человек — всех матросов. Но — Бог мой! — как же ему не хватало солдат!

Капитан Алонсо Альварес де Пинеда подошел к едва обозначенной на карте речушке под утро, незадолго до рассвета.

— Сеньор! Сеньор! — влетел в его каюту штурман. — Крепость!

— Индейская? — вскочил, протирая глаза Пинеда.

— Нет, сеньор, наша, кастильская!

Пинеда охнул и выбежал на палубу.

— Матерь Божья!

Высоченный частокол, рвы, подъемные мосты, амбразуры для артиллерии — даже в неверном свете утренних сумерек, было видно, как же великолепна эта крепость.

— Я думаю, это Эрнан Кортес, сеньор, — зачастил штурман. — Больше некому.

— Лишь бы не португальцы, — прищурился Пинеда и принял у штурмана карту. — М-да… похоже, что это Кортес.

Известия о сказочно богатой добыче, взятой Кортесом, пошли гулять по всей Ямайке сразу же после того, как его каравеллы привезли на продажу рабов, но вовсе не из-за рабов. Просто кто-то из матросов неосторожно сбыл здешнему идальго фигурку танцующей обезьянки в полторы пяди длиной — из чистого золота.

Понятно, что фигурка вмиг оказалась на столе у губернатора Ямайки Франсиско де Гарая, и уже через день Гарай вызвал к себе Пинеду.

— Пристроишься в хвост, — только и сказал губернатор.

— Не позволит, — с сомнением покачал Пинеда.

— А голова у тебя на что? — язвительно усмехнулся губернатор. — И потом, патент у меня есть; если что пойдет не так, покажешь…

Пинеда криво улыбнулся. Выданный Гараю патент Его Величества на открытие и колонизацию земель касался только тех земель, что расположены к северу от реки Сан Педро и Сан Пабло. В любом ином краю Пинеда будет вне закона, и армада Кортеса из одиннадцати судов имела полное право оказать вооруженный отпор трем его каравеллам.

Однако соблазн был так велик, а слухи — особенно после доставки на Кубу каких-то особенно превосходных рабов — столь умопомрачительны, что Пинеда рискнул. Едва основав на реке Пануко небольшой городок, он со всеми предосторожностями отправился вдоль побережья и вот, на третьи сутки, отыскал. Но какое решение принять, пока не знал.

Собственно, вариантов было два, но первый — самый лучший — отпал сам собой, как только Пинеда увидел эту крепость. Оставалось высылать парламентеров и навязывать товарищеское соучастие в «разработке» этой немыслимо богатой «золотой жилы».

«Лишь бы он согласился на совместное капитанство, — подумал Пинеда. — А уж потом я найду способ его отодвинуть…» Судя по слухам, Кортес крепко рассорился с Веласкесом как раз перед отплытием, а значит, на покровительство Кубы висельник Эрнан может теперь даже не рассчитывать.

— Санта Мария! Они нас увидели!

Пинеда прищурился и удовлетворенно хохотнул. Весь берег у крепости буквально переливался огнями факелов, а на тонком, еле заметном на фоне бледного утреннего неба шпиле взвился приветственный флаг.

— Кажется, дело выгорит, — мурлыкнул под нос Пинеда и повернулся к штурману. — Армаду ставим на рейд. Всем готовиться к высадке.

Палубы всех трех каравелл загрохотали от топота десятков ног, на мачтах взвились сигнальные флажки, а едва Пинеда отправился в каюту — облачиться в парадное платье, в дверь снова ворвался штурман.

— Сеньор! Вы должны это видеть!

— Что там еще?! — раздраженно отозвался Пинеда и, на ходу застегивая камзол, выбрался наружу. — Ну?

— Посмотрите вон туда, — указал штурман.

Пинеда пригляделся, и ничего не увидел.

— Где?! Куда смотреть?

— Да, вон же, вон!

И в этот миг солнце, самым краешком своим, вышло из-за холмов.

— А это еще что?!

У берега, омываемые пенистыми волнами, стояли каравеллы.

— Раз… два… три… — считал штурман. — Санта Мария! Все одиннадцать!