Йорг Кастнер - Чистилище

– Тогда, судя по вашему происхождению, вы – настоящий итальянец. Если принять во внимание, что этот незнакомец был не иностранцем.

– Он был итальянцем. Во всяком случае, единственное, что о нем могла рассказать мне мать, вернее, хотела рассказать.

– Вы тем самым намекаете, что ваша мать рассказала не все, что знала?

– Намекаю, синьор Масси, намекаю, что моя мать знала больше о человеке, с которым потеряла свою невинность. Об этом я догадывался давно. И вроде бы не было конкретных поводов… Но что-то внутри меня говорило о том, что я никогда не должен узнать имя своего биологического отца. Она не могла говорить после апоплексического удара, хотя и пыталась. Но пару слов я смог разобрать. Она сказала, что мне нужно найти и навестить своего отца. Я не все понял, но четко услышал, что она назвала в связи с этим деревню Борго-Сан-Пьетро.

– Значит, ваш отец не был чужаком, путешественником. Он был родом из этой деревни.

– Может быть. В Борго-Сан-Пьетро я рассчитывал найти какие-то сведения о моем отце. Или о том, кто знает его имя.

– Например, Розалию Бальданелло.

– Да. Я надеялся на это до сегодняшнего дня, но визит к двоюродной бабке заставил меня усомниться, что я еще что-то смогу у нее узнать. Ее ум в смятении, что-то заставляет ее паниковать.

– Наверное, причина та же, что повергла в панику дона Умилиани, – предположил комиссар. – Да так, что он убил моего шурина.

– Вполне вероятно. Но что это за причина?

– Я не знаю. Пока не знаю. Однако это очень странная история, – констатировал Фульвио Масси и резко нажал на тормоза перед крутым поворотом. – И она очень беспокоит меня.

– Почему беспокоит?

– Будем исходить из того, что ваш визит в деревню привел к убийству моего шурина. Не напрашивается ли вывод, что убийца, священник Умилиани, хотел таким образом заставить замолчать бедного Бенедетто?

– Вы думаете, он опасался, что тот мог рассказать мне что-то о моем отце?

– Примерно так, – пробормотал Масси и переставил правую ногу снова на педаль газа, чтобы ускориться в конце поворота.

– Так что же вас в этом смущает?

– Если честнейший священник при появлении незнакомца убивает другого человека, это беспокоит. А вас нет? – Не ожидая ответа, Масси продолжал спрашивать: – А что вообще связывает семьи Шрайберов и Бальданелло?

– Этого я тоже не знаю. Похоже, что эти отношения длятся вот уже две сотни лет, и семьи давно общаются друг с другом. Но нет никаких записей о причине и начале этой дружбы.

Энрико задумался, не рассказать ли полицейскому о путевых заметках Фабиуса Лоренца Шрайбера. Ведь для его матери они были так важны, что она отдала их ему лишь на смертном одре. Он помнил ее слабое, наполовину парализованное тело и дрожащую руку, которой она протягивала емустарую книгу. По крайней мере, из этих записок он узнал, как познакомились Шрайберы и Бальданелло. Будут ли в них сведения о его отце, время покажет.

А пока, решил Энрико, он никому не будет рассказывать о книге. Возможно, в ней содержатся еще какие-нибудь неприятные подробности, например, что главарь банды тоже был из семьи Бальданелло.

Когда они выехали из темного леса и приблизились к Пеше, стало не намного светлее. Над маленьким городом собирались тучи, они висели, как гигантские серые колокола. От дождя небольшая речушка стала чуть шире обычного, непогода прогнала людей с улиц.

Масси высадил Энрико у больницы и отправился дальше, в сторону площади, где располагался полицейский участок. Энрико побежал от дождя к входу в здание и справился у дежурного, нет ли доктора Аддесси. В этот раз врач оказалась на месте и готова была поговорить с ним. Когда Энрико зашел в маленький кабинет, он сразу же заметил озабоченный вид Аддесси. Это не предвещало добрых новостей.

– Елене стало хуже? – спросил он с порога, даже не поздоровавшись.

– Некоторое время все выглядело так, будто она выходит из комы. Но она была слишком слаба и умерла бы у нас, если бы не…

Риккарда Аддесси не закончила фразу, а уставилась на стену позади Энрико.

– Если бы не что? – громко спросил он. – Да говорите уже!

– Нам пришлось снова отправить ее в искусственную кому. Только так мы могли стабилизировать ее состояние.

– В искусственную кому? – Энрико на секунду задумался, пытаясь упорядочить мысли и сообразить, что значат слова доктора Аддесси. – Выходит, что Елена никогда больше не очнется, потому что иначе… умрет?

– Мы работаем над решением этой проблемы, – заверила врач с надеждой в голосе, которая противоречила беспомощному выражению на ее лице. – Поверьте мне, мы делаем все, что в наших силах!