Йорг Кастнер - Чистилище

То, что вдова бургомистра оказалась сестрой комиссара, объяснило интерес Масси к этому преступлению. Речь все же шла не о чести местной полиции из Пеши, а о желании раскрыть убийство шурина.

Энрико обратился к полицейскому:

– Вы догадываетесь, о чем умалчивает ваша сестра?

– К сожалению, нет, – вздохнув, ответил Масси. – Я никогда не мог понять, что происходит в головах женщин. Но в одном я не сомневаюсь: пока Антония не захочет поговорить с нами, мы ничего от нее не узнаем. Она еще ребенком была упряма, как ослица.

Они обогнули церковь, и у Энрико возникло неприятное чувство. Он не мог не думать об убитом бургомистре и о кошмаре, который начался для них с Еленой в церкви. В сотый раз он задавал себевопрос: что могло заставить священника отдаленной горной деревушки в Тоскане убить бургомистра.

Обойдя церковь, они подошли к маленьким, тесно стоящим домишкам, выглядевшим так, словно со времен Леонардо да Винчи их стены не знали ни свежей краски, ни нового гвоздя. Перед одним из последних домов Масси остановился и громко постучал в деревянную дверь. Звонка или дверного молотка не было. Из глубины дома донесся дрожащий голос. Прошло полминуты, и дверь отворилась. Перед ними стоял дряхлый старик, сгорбленный от прожитых лет и поэтому показавшийся Энрико еще ниже, чем он был на самом деле. Масси задумчиво почесал щеку и сказал:

– Вы – Эццо Писано, так ведь? Добрый день, синьор Писано. Мы, собственно, хотели бы поговорить с синьорой Бальданелло.

– А вы – брат бедной синьоры Кавара, – ответил старик хриплым голосом. – Что вам нужно от синьоры Бальданелло? Ей не очень хорошо. Она должна оставаться в постели.

– Вы заботитесь о синьоре Бальданелло?

– Она заботилась о моей жене, пока Никола не умерла. Теперь моя очередь оказать синьоре Бальданелло последнюю услугу. Мы, старики, должны держаться вместе, особенно когда нас становится все меньше. – Он сипло рассмеялся.

Масси указал на Энрико.

– Этот молодой человек приехал из Германии и хотел бы навестить синьору Бальданелло. Он сын Мариэллы Бальданелло.

– Он приехал поздновато, – заметил Эццо Писано и отошел в сторону, чтобы пропустить гостей в дом.

Внутри было темно, стоял затхлый воздух, будто здесь не проветривали уже много месяцев. Энрико спрашивал себя, неужели старики равнодушны к свежему воздуху и солнечному свету, или они таким образом готовят себя к загробной жизни?

Писано провел их в маленькую комнату, где на узкой кровати лежала Розалия Бальданелло, которую оберегали распятие и резной образ Богоматери. У Розалии был уставший и изможденный вид, седые растрепанные пряди спадали по впалым щекам. Но Энрико, попытавшийся представить женщину молодой, без сети морщин и с темными волосами, понял: она была удивительно похожа на его мать.

Писано, чтобы привлечь внимание женщины, глаза которой были устремлены в потолок, сказал:

– Синьора, это ваш внучатый племянник из Германии, сын вашей племянницы Мариэллы. Он приехал повидать вас.

Женщина медленно повернула голову и взглянула на троих мужчин глубоко провалившимися в глазницы глазами. На Энрико ее взгляд задержался дольше, чем на остальных. Ему было не совсем понятно, понимает ли она на самом деле, кто он. Она была очень ослаблена и физически, и духовно, и создавалось впечатление, что до следующего года женщина не доживет, а может быть, и до следующего месяца.

– Мариэлла умерла? – наконец спросила она на удивление звонким голосом.

– Да, моя мать умерла в прошлом месяце. – Откуда вы это знаете?

Бледные тонкие линии, которые лишь отдаленно напоминали губы, задрожали. Энрико воспринял это как подобие улыбки.

– Я чувствую. Может быть, потому что сама ближе к смерти, чем к жизни. Я чувствую, что Мариэлла рядом со мной. – Ее лицо вдруг изменилось, исказилось в гримасе ужаса, и она пронзительно закричала: – Нет, уходи прочь, не доводи меня до греха! Ты уже достаточно сотворила нам бед и грехов, Мариэлла!

Она разговаривала с умершей! Смутившись, Энрико обменялся с Масси взглядом и стал наблюдать, как непонятная паника все больше овладевала старухой. Ее мерцающие глаза вновь обратились к Энрико, и она, тяжело дыша, с трудом вымолвила:

– И ты уходи прочь! Ты точно так же предался греху, как и твой отец, я вижу это на тебе. У тебя такие же глаза, такой же взгляд. Твой отец согрешил перед Богом и навлек на нас гнев Господа. Он назначил тебя своим душеприказчиком.

Энрико казалось, что Розалия бредит. Воспоминания и страхи смешались в ее затуманенном сознании. И все же от слов Розалии у него по спине пробежал холодок. Где-то в глубине души Энрико чувствовал, что это не просто бред.