Тейлор Колдуэлл - Монгол

Темуджин продолжал улыбаться, потом, не произнеся ни слова, он пошел прочь, взобрался на коня и, не взглянув на друга, поехал, будто был тут один. Он всегда будет в мире один.

Джамуха смотрел вслед Темуджину, испытывая такое головокружение и слабость, что ему пришлось опереться о камень. Закрыв глаза, он слышал удалявшийся стук копыт коня Темуджина, потом воцарилась полная тишина.

Темуджин спокойно возвращался в орду, перед ним стояла важная задача. Он искал Касара, который был искусным лазутчиком, а когда нашел, взглянул ему в глаза и спросил:

— Где Бектор?

Касар никогда не отличался умом, но едва увидев лицо Темуджина, тотчас понял, в чем дело. Он побледнел, но сразу ответил:

— Бектор на восточном пастбище с лошадьми, а с ним — Бельгютей.

— Поехали со мной! — приказал Темуджин.

Темуджин отправился в свою юрту, взял колчан и лук, а когда вышел, его уже ждал Касар. Они сели на коней и неспешно поехали на пастбище. Темуджин ехал впереди, Касар чуть отстал. Темуджин почти никогда не разговаривал с младшим братом и, наверно, сказал белому жеребцу больше слов, чем Касару. Жеребец его обожал и понимал даже по движению бровей.

Твердая глина пустыни звенела под копытами коней. Вдалеке неровной стеной стояли красные холмы. Небо становилось синее, и было очень жарко. Тени исчезли, остались только синие расплывшиеся пятна рядом с валунами, лежавшими многие века в безмолвии.

Иногда с громким пронзительным криком из серой, сухой и острой травы вырывалась степная птица, тревожно металась над головами всадников. Ветерок их обвевал, как невидимая струя воды, но никак не смягчал сухого мертвого жара пустыни.

Они спустились к долине, где росло несколько невысоких пальм с узкими острыми листьями. Там паслись кони, гривы которых переливались от слабого ветерка. На камне под пальмами сидели Бектор и Бельгютей.

Бельгютей первым заметил Темуджина и Касара и крикнул, приветствуя их. Он бросился к ним, радостно размахивая руками. Лошади в табуне подняли головы и заржали. Бектор поднимался медленно и неохотно, даже на расстоянии от него исходили волны недоверия и ожесточенности.

Бельгютей, улыбаясь, подбежал к Темуджину, начал что-то говорить, однако, когда увидел лицо брата, слова застряли у него в глотке. Он уже поднял руку, чтобы ухватиться за уздечку, но она бессильно упала. Его кожа резко пожелтела, как глина пустыни. Он застыл на месте. Черты лица у него исказились, и только глаза сверкали нестерпимым блеском. Он стал похож на человека, внезапно столкнувшегося с неотвратимой судьбой.

Темуджин миновал его, а Касар на миг замешкался, вынимая стрелу из колчана, а потом проехал мимо Бельгютея. В руке Темуджина была его сабля, и он подъехал к Бектору. Тот нахмурившись ждал его. Темуджин сверху вниз взглянул на сводного брата. Несчастный Бектор сразу понял, что привело сюда Темуджина. Тело его отклонилось назад, а лицо посерело, губы застыли, и он, не моргая, смотрел на Темуджина. Даже высокий твердый воротник халата Бектора не скрывал, как сильными толчками бился пульс на шее.

Касар приблизился к Темуджину, натянул тетиву, на мгновение его охватила тревога, его смущал взгляд Бектора. Лишь на миг он отвел глаза, и стрела полетела в Бектора. Обычно Касар мог убить врага одной стрелой, но сейчас его руки дрогнули, и стрела вонзилась Бектору в живот.

Бедняга попятился, руки метнулись к ужалившей его стреле, застрявшей в кишках. Кровь сразу же окрасила его пальцы, и он сильно согнулся, а потом упал на колени. Но Бектор не стонал, не отвел взгляда от Темуджина. Тот возмущенно взглянул на Касара.

— Идиот! Самый настоящий идиот! — тихо сказал он, выхватил лук из дрожащих рук брата, спокойно и уверенно вложил свою стрелу, взглянул на стоящего на коленях и истекающего брата.

Бектор не мог разогнуться, меж пальцев, сжимавших стрелу, на сухую землю вытекала яркая струйка крови и впитывалась в пыль.

— Я бы не заставил тебя страдать, — оправдываясь, сказал Темуджин.

Они с Бектором посмотрели друг на друга в последний раз. Казалось, что они не могли отвести взоры. Бельгютей стоял поодаль, неотрывно глядя на Касара. В ярком белесом свете жаркого солнца все участники и свидетели убийства казались окаменевшими.

Взгляд Бектора становился бессмысленным, на бледных губах выступила кровавая пена, струйка крови вытекла из ноздри, окровавленные пальцы крепко держали стрелу. Но, чувствуя приближение смерти, он все еще не отводил взгляда от Темуджина.