Тейлор Колдуэлл - Монгол

— Джамуха, у меня не было вражды против Бектора, — сказал Темуджин.

Джамуха молча смотрел на него, а потом спросил тихим и слабым голосом:

— Это ты пытался отравить Бектора пару дней назад?

Темуджин изумленно уставился на него.

— Отравить Бектора? Ты что, сошел с ума, Джамуха?

Он замолчал, потому что Джамуха встал перед Темуджином на колени и, глядя на него глазами, полными слез, просто сказал:

— Ты — мой анда.

И он сел по правую руку Темуджина, который был сильно поражен поведением друга.

В юрте снова надолго воцарилось молчание. Теперь Темуджин ждал шамана.

Сначала он думал сам сходить к Кокчу, но потом решил, что этого не стоит делать, ведь если он отправится к шаману, тот станет победителем. Солнце появилось над горизонтом, когда Темуджин приказал Шепе Нойону:

— Сходи к шаману и прикажи ему немедленно прийти ко мне.

Шаман вошел в юрту, лицо его бороздили морщины, оно посерело, но внешне он был спокоен, выглядел величавым и уверенным в себе. Кокчу не ведал, что его ждет. Может, Темуджин что-то узнал о его происках? Захочет ли он слушать его доводы или проявит свой крутой нрав? Шаману грозила мучительная смерть, какую всегда приберегали для предателей, но он вошел в юрту с чувством достоинства, если и испытывал чувство страха, то старался его не показывать.

Кокчу смотрел только на Темуджина, торжественно восседавшего среди своих молодых соратников. Глаза молодого хана стали серыми и светились. Шаман приготовился к самому плохому. Он уже смог заметить, что, когда глаза Темуджина вдруг приобретали синий оттенок, значит, он замышлял какую-то хитрость, от ярости они светились, как изумруды, а помыслы о расправе делали их невинными и серыми.

Кокчу не преклонил колена, потому что подумал: «Если он собирается меня убить, я не стану перед ним унижаться!»

Склонив голову, шаман ждал.

Темуджин заговорил тихим голосом, а глаза посерели еще сильнее:

— Кокчу, мне известно, как ты любил Бектора, и тебя сильно огорчила его смерть.

У Кокчу задрожали ресницы, и он тихо ответил:

— Темуджин, ты — хан, бедному священнику не остается ничего, как только оправдывать все деяния.

Темуджин улыбнулся и попытался сыграть доброго «правителя», глаза засветились изумрудами.

— Ты любил Бектора, как сына, и поэтому я хочу объяснить тебе, почему я так с ним поступил. Ты мне нужен, чтобы ты поддерживал меня перед моим народом. До меня дошли слухи, что люди в ужасе от моего поступка.

Кокчу промолчал, испепеляя взглядом Темуджина. «Неужели он боится?» — думал шаман, веривший в силу своего взгляда, через мгновение он решил, что это не так.

Темуджин продолжал говорить нарочито мягким голосом:

— Если бы среди моих людей не было предателей, я не стал бы убивать Бектора. В их руках он мог стать мечом, разящим меня. Поэтому мне пришлось с ним расправиться, и вся вина лежит не на мне, а на этих предателях. Это на их руках алеет его кровь!

Кокчу пытался показать, что он спокоен, но его сердце билось болезненными рывками.

— Я желаю покончить с насилием, — грустно продолжал Темуджин, — надеюсь, смерть Бектора послужит предупреждением предателям. — Он помолчал, а потом резко и громко добавил: — Ты меня понял, Кокчу?

У шамана были белые губы, но он твердо ответил:

— Я понял тебя, мой хан.

Темуджин улыбнулся, но улыбка его была страшной.

— Кокчу, ты умный человек, а мой дядюшка Кюрелен всегда говорит, что те, кто обладает умом, всегда поддерживают только сильных людей. Кокчу, я никогда не был слабым человеком и вождем никогда таким не буду!

Шаман уважительно склонил перед ним голову. «Значит, я не умру», — подумал он, и ему самому стало противно от того, как задрожали от облегчения его ноги.

Темуджин продолжал внимательно наблюдать за шаманом злобными и жестокими глазами:

— Я ненавижу предательство, и не сомневайся, если появится необходимость, я снова расправлюсь с предателями собственными руками. Ты должен это сказать моим людям. Ты им объяснишь, что Бектор был предателем и заслужил смерть. Учти, в следующий раз предателя будет ждать мучительная смерть.

Снова шаман покорно склонил голову.

— Передай моему народу, что это ты сказал мне, что Бектор должен умереть, потому что во сне ты узнал о его предательстве.

Кокчу медленно поднял согбенную голову. Его губы побелели еще сильнее, и после долгой паузы он еле слышно прошептал:

— Как прикажешь, Темуджин.