Тейлор Колдуэлл - Монгол

Молодой хан натянул лук, подобно лучу света стрела полетела и вонзилась в сердце Бектора. Он без звука упал лицом в землю, а потом тело его, дернувшись, легло на бок. Глаза Бектора закатились, но по-прежнему казалось, что он не желает отвести взгляда от Темуджина.

Возвратив лук Касару, Темуджин развернул коня. Жеребец раздувал ноздри от запахов крови и смерти, и он начал дрожать. Касара била дрожь, содержимое желудка вывалилось на землю. Темуджин подъехал к Бельгютею и взглянул на него сверху вниз. Тот бесстрашно смотрел в его лицо и даже слегка улыбнулся белыми губами.

— Я тоже сейчас умру? — наконец спокойно спросил он.

Темуджин долго молчал, а потом тихо ответил:

— Отправляйся со мной.

Он двинулся в путь, за ним последовал Касар. Бельгютей сел на коня, собрал весь табун и поехал за ними, сделав огромный круг, чтобы не ехать мимо мертвого Бектора.

Темуджин подгонял коня, но он совсем не походил на человека, старающегося ускакать от чего-то неприятного. Касару, смотревшему на него будто сквозь туман, он казался огромной фигурой из другого мира, прямой и грозной, за которой вился шлейф судьбы.

Кюрелен холодно и презрительно сказал:

— Ты должен собой гордиться. Ведь ты убил беззащитного мальчишку.

— Если бы он был таким беззащитным, я бы его не убивал, — спокойно ответил Темуджин.

Несколько мгновений Кюрелен пытался осмыслить неприятную правду, а потом к своему неудовольствию был вынужден ее признать. Он заговорил, не глядя на племянника:

— Тебе нужно было помолвить его с девушкой другого племени и таким образом от него избавиться.

Темуджин мрачно усмехнулся:

— Это заняло бы время, а у меня его нет!

Впервые очень внимательно Кюрелен взглянул на племянника и был вынужден признать: «А ведь он прав!» Он ощутил настоящий ужас, но попытался, как обычно, уговарить себя, что обладает огромным влиянием на Темуджина и если дело коснется чего-то весьма серьезного, его племянник обязательно с ним посоветуется. И вот теперь Темуджин не посчитал нужным советоваться с дядей. Это значило, что Кюрелен потерял свое влияние на него, а также то, что он совершенно не знал Темуджина. Перед ним стоял незнакомец, засевший в черной башне собственной души, куда кроме него никто не мог проникнуть.

Кюрелен был ущемлен — оказывается, он не разбирался в людях, знал о них не более деревенского дурачка. Он подумал: «Как же я ошибался! Не существует единой меры, по которой можно судить всех людей. Все люди — разные. Тот, кто заявляет, что разбирается в них, ничего о них не знает. Он — самоуверенный глупец! Все попытки понять человека кончаются разочарованием и обидой».

Он давно считал, что в Темуджине сосредоточена удивительная и угрожающая сила. Теперь он был в этом полностью уверен. Его всегда отталкивала и пугала сила, казавшаяся безрассудной, перед которой человек был не в состоянии что-либо сделать, но сейчас, глядя на Темуджина, он понимал, что в его силе содержится определенный резон, что он не действует под влиянием мгновения. Поэтому его сила казалась более ужасной. Ведь он не был безрассудно смел. Нет! Он следовал по определенному плану, и это для Кюрелена казалось самым страшным.

Он снова заговорил, но его слова звучали неубедительно:

— Уходи. Я не могу тебя видеть.

Кюрелен прекрасно понимал, что в нем сейчас говорит самолюбие, и он не может рассуждать объективно. Он горько подумал: «Я ничего не знаю».

Как только Оэлун узнала о кошмарном поступке Темуджина, она, низко спустив на лоб капюшон, отправилась в юрту матери Бектора. Бедная женщина от горя даже не могла рыдать. Когда она увидела Оэлун, то уставилась на нее воспаленными глазами, в которых не было слез. Оэлун встала перед ней на колени и, рыдая, начала целовать ее ноги.

— Прости меня за то, что я родила убийцу! — кричала она.

Караитка, простое, глупое создание, обладала тем качеством, которое не всегда присуще умникам, несчастная мать подняла Оэлун, обняла ее, а потом сказала:

— Тебе сейчас хуже, чем мне, и я утешу тебя!

Прежнюю вражду между ними смыли горькие слезы.

У бедной караитки остался ее мертвый сын, а Оэлун поняла, что лишилась Темуджина. Ей было ясно, что теперь она не сможет любить сына, как прежде, безрассудно. Она ему перестала доверять. Между ними отныне всегда будет стоять убийство, подобно кровавой тени. Она вспомнила о своей невестке и почувствовала, что та приложила к этому убийству руку. Как же Оэлун ненавидела эту молодую красавицу!