Тейлор Колдуэлл - Монгол

Темуджин знал о Тогрул-хане только из рассказов отца, который, подобно остальным мелким степным вождям, его обожал.

Хотя отец всегда говорил о Тогрул-хане с уважением, Темуджин давно научился не верить словам и отправился к названому брату Есугея с открытыми и зоркими глазами и с непредвзятым мнением. Джамуха был очень оживлен, что случалось с ним нечасто, говорил, что Тогрул-хан обладал репутацией честного и доброго принца, преданного своим последователям и заботящегося об их процветании, и вопреки слухам, не похотлив и не стремился к власти, будучи весьма образованным, предпочитал мир и покой. Одна из его жен была дочерью великого Персидского шаха, чудесно играла на лютне, знала множество рассказов и легенд и умела рисовать. Хан ее обожал и, говорят, многому у нее научился. Джамуха заранее предвкушал приятные разговоры и интересные беседы на разные темы.

Шепе Нойон сильно волновался, заявлял, что ему будет душно в городе, он там задохнется. Касар жаждал, чтобы Темуджин получил помощь от Престер Иоанна. Что касается Субодая, он, как всегда, промолчал.

Друзья быстро продвигались к реке Тюла. Темуджин к тому времени неожиданно изменил план действий. За свою жестокую и неспокойную жизнь у него иногда случались поразительные предвидения, о которых иногда он рассказывал людям, что рождало удивительные легенды о нем и его общениях с духами. Сначала он хотел просить помощи у старика, но потом передумал, решив сделать так, чтобы Тогрул-хан сам поклялся ему в дружбе и помощи.

За последние несколько недель он распрощался с суевериями, но прекрасно понимал, как остальные люди суеверны, и это можно использовать для достижения своей цели. Удивительно, что такой молодой человек обладал хитростью опытного человека. Но все равно он оставался по духу кочевником и поэтому, конечно, верил в приметы и т. д.

Путешествие заняло у них трое суток. На третьи сутки над пустыней разразилась страшная буря. Темуджин ничего не испугался, но остальные воины были вне себя от страха. Найдя углубление у подножья невысокого красного полуразрушенного холма, путники притаились там, ожидая конца бури.

На землю упала кромешная тьма, бесконечное небо дрожало, и в нем проносились мрачные зеленоватые облака, которых временами разрывали на куски красные всполохи, небеса раздвигались и оттуда слышались ужасающие раскаты грома, которые немилосердно потрясали землю. Иногда все вокруг освещалось непонятным розовым пламенем и можно было различить даже самый маленький камень на огромном расстоянии, а холмы выглядели нарисованными на шелке.

Дождя не было, и только дул непрекращающийся резкий ветер. Он словно старался разрушить хрупкую защиту из камня, за которой прятались Темуджин с друзьями. Порывы ветра несли с собой пыль и песок из дальних мест, небольшие острые камешки ранили лица и руки, не давали дышать. Друзья Темуджина уже не могли выносить этот шум и песок, они повернулись лицом к скале и закрыли глаза.

Его же не испугала буря, и он пытался что-то разглядеть, хотя был так же, как и все, оглушен шумом и ослеплен пылью. Его завораживали мятущиеся небеса. Темуджин прикрыл рот полой плаща, прищурился, чтобы спастись от слепящего ветра. В сердце его росла ярость, почти равная ярости разбушевавшейся стихии. Эта ярость была настолько сильна, что казалась наслаждением и грозила перейти к сумасшествие.

Он думал про себя: «Вот это сила! Она напоминает мне себя, и таким я буду всегда!»

Когда буря ушла за далекие скалы и холмы, все стали нервно смеяться от облегчения, от радости, что остались в живых. Темуджин молчал, втайне презирая своих товарищей, они казались ему жалкими и чужими. В тот момент он распрощался с юностью.

Его уже не страшила поездка к Тогрул-хану, он спокойно смотрел в будущее и был уверен, что у него все будет хорошо.

В огромный лагерь старика Тогрул-хана прибыли на рассвете, когда воздух был свежим и его можно было пить, как сладкую воду чистого источника.

Лагерь был огромным, состоявшим из тысячи больших юрт, был полный порядок. Тут и там стояли огромные шатры, покрытые золотой или серебряной парчой с красивыми украшениями и яркими развевающимися на ветру вымпелами. Все они располагались в зеленой долине по берегам пурпурной реки Тюла, чьи воды постоянно волновались, как быстрая ртуть. За лагерем неровными уступами поднималась к небу гора, и ее цвет менялся от самых нежных голубых полутонов до темного фиолетового цвета, а венчали ее выделявшиеся на фоне небесной синевы снежные шапки. Сосновые леса располагались на склонах гор, наполняя свежий воздух пьянящим сосновым запахом. Это было великолепное тихое место, куда Тогрул-хан удалялся со своим двором, чтобы отдохнуть от жарких и перенаселенных городов.