Каталин все еще не замечала, как подавлена Жужанна. Не догадывалась, не чувствовала она, какое горе надвигается на семью.
Замахала на Арпада руками, будто отбиваясь от пчел.
– Не тебе судить, что к чему в этом доме. Моя дочь выходит замуж. Моя! Шандор, где же твои деликатесы? Эй!..
Старый Хорват явился на зов жены с бутылками во всех карманах и с огромным подносом в руках. На подносе, украшенном розами, – живописная горка любовно сделанных бутербродов. После датчан венгры непревзойденные мастера бутербродных дел.
– Раскудахталась! Вот твой Шандор.
Дальше тянуть было невозможно. Арпад поднялся и, с болью глядя на стариков, неестественно громко, не своим голосом, сказал:
– Постойте! Никакого праздника не будет. Я пришел сюда… я должен… – Он с отчаянием взглянул на Жужанну, надеясь, что она поможет ему.
Не помогла. Резко отвернулась. Холодная, отчужденная.
В прихожей раздался звонок. Каталин побежала открывать дверь. Вошли два офицера АВХ, управдом и смущенные, растерянные две соседки, живущие в нижнем этаже.
– Господи! Что такое? – оторопело воскликнула Каталин.
Один из офицеров, глядя на Арпада, доложил:
– Товарищ полковник, прибыли! Вот управдом, вот понятые.
– Хорошо. – Арпад достал из портфеля ордера на арест, положил их на стол, объявил Дьюле Хорвату и Ласло Кишу, что они арестованы.
– Я арестован?! – взвизгнул Дьюла. – Так вот кто ты такой! Вполз в дом как жених, а оказался…
– Агентом тайной полиции, – насмешливо подхватил Ласло Киш и поднял над головой руки. – Сдавайся, братишка.
Арпад спокойно взглянул на маленького радиотехника и сдержанно попросил:
– Не скоморошничайте!
Дьюла прочитал ордера и пренебрежительно бросил их на стол.
– Еще цветы на могиле Райка не увяли, еще звучит траурная мелодия, а вы опять…
– Пресвятая дева Мария! – простонала Каталин.
– Замолчи, Катица, – потребовал Шандор и, повернувшись к Арпаду, задыхаясь спросил: – Ты… ты понимаешь, что делаешь?
– Да, Шандор бачи, понимаю!
Дьюла подскочил к сестре.
– Вот, слыхала, ясновидица! Он отлично понимает, что делает! Молчишь, язык отнялся? Сочувствую, но… мы тебя предупреждали, наша совесть чиста. – Подбежал к Арпаду, выбросил перед ним здоровую руку. – Доставай свои кандалы, новоиспеченный палач! Первая и последняя твоя жертва. Не сносить тебе головы за такой произвол.
Шандор извлекает из кармана бутылки – одну, другую, третью… Вдруг останавливается, грузно садится на стул, хватается за горло, хрипит.
Каталин бросается к мужу.
– Шани, миленький!..
– Ничего, Катица, ничего, это я так… Голова закружилась.
В эту минуту и ворвались в «Колизей» Мартон Хорват и Юлия. Оба счастливы. Так счастливы, что не сразу видят офицеров АВХ, понятых.
– Ты еще здесь, Жужа! – Юлия подбежала к подруге, обняла ее. – А мы успели побывать с Мартоном там… на твоей новой квартире. Мы думали…
– Свидетельствую!
Жужанна не ответила ни брату, ни подруге. Не взглянула на них.
Тут только Мартон и Юлия увидели офицеров, и слезы матери, и удрученного отца, и понятых.
– Что с вами? Что здесь происходит?
– Светопреставление! – хрипло откликнулся отец.
Дьюла спокойно, деловито объяснил брату, что происходит в «Колизее».
– Ваш будущий или настоящий зять нанялся работать в органы. Раздобыл ордер на арест профессора Хорвата и вот пришел по мою душу. Арестовывают.
– За что?
– За то, что я венгр. За то, что люблю Венгрию и служу ей.
– Прошу иметь в виду: на меня это не действует. – Арпад взял Мартона под руку. – Иди в свою комнату, Марци. И ты, Юлия!
Юноша с силой отшвырнул руку Арпада.
– Не прикасайтесь!
Каталин испуганно метнулась к нему.
– Не трогай, сынок, не надо. Ради бога! Шани, чего ж ты стоишь?
Шандор обнял сына.
– Пойдем!
Мартон не сопротивлялся. Вслед за ним ушли Юлия, мать и отец. Но через мгновение Мартон и Юлия, схватив друг друга за руки, вернулись в «Колизей». Оба бледные, с гордо вскинутыми головами.
Где умрем, там холм всхолмится,
Внуки будут там молиться, —
начал Мартон. Юлия подхватила:
Имена наши помянут,
И они святыми станут.
К звонким молодым голосам присоединил и свой гневный хриплый голос Дьюла:
Богом венгров поклянемся…
Навсегда!
Юлия и Мартон отчеканили:
Никогда не быть рабами.
Никогда!
Арпад спокойно отнесся к бурному взрыву чувств Мартона и Юлии.
Читать дальше