Генри Миллер - Плексус

– Надеюсь, ты не теряешь нить? – спросил Макгрегор.

– Не перебивай! – завопила Трикс.

– Мамочка, я хочу в кроватку, – сказала девочка.

– Тише, ты! – прикрикнул на нее мальчишка. – Мне интересно.

– И в это время, – продолжал я, переведя дыхание, – вдруг загремел гром и засверкала молния. Хлынул дождь. Маленькая Златовласка по-настоящему испугалась. Она кубарем скатилась со стула, подвернув ногу и вывихнув руку. Ей хотелось спрятаться где-нибудь, пока гроза не кончится. «Нет ничего проще», – донесся тоненький голосок из дальнего угла комнаты, где стояла фигура крылатой богини победы. И тут же сама собой открылась дверь чулана. «Спрячусь там», – подумала Златовласка и помчалась к чулану. И так случилось, что в чулане были бутылки и кувшины, горы и горы бутылок и горы и горы кувшинов. Златовласка открыла маленькую бутылочку и помазала больную ногу арникой. Потом она взяла другую бутылочку, и что, вы думаете, оказалось в ней? «Мазь Слоуна»! «Вот так так!» – сказала она и, следуя инструкции на этикетке, наложила мазь на больную руку. Потом она нашла пузыречек йода, выпила его, не разбавляя, и запела песенку. Это была коротенькая веселая песенка о Братце Жаке. Она пела ее по-французски, потому что мама учила ее никогда не петь ни на каком другом языке. После двадцать седьмого куплета ей надоело петь, и она решила хорошенько осмотреть чулан. Что удивительно, чулан был больше самого дома. В нем было семь комнат на первом этаже и пять – наверху, в каждой – туалет и ванна, не говоря уже об очаге и трюмо, обитом вощеным ситцем. Златовласка тут же забыла о громе и молнии, о дожде, граде, змеях и лягушках; она забыла о льве и маленьком человечке с луком и стрелами, которого, между прочим, звали Пиноккио. Она думала только о том, как замечательно было бы жить в таком чулане…

– Это про Золушку, – сказала девочка.

– Вот и нет! – отрезал мальчишка. – Это вовсе про семь гномов.

– Замолчите оба!

– Продолжай, Генри, – сказал Макгрегор, – мне любопытно посмотреть, как ты выкрутишься.

– И вот Златовласка бродила по комнатам, совершенно не подозревая, что в это время три медведя вернулись домой и садились обедать. В алькове на нижнем этаже она нашла библиотеку, в которой было множество непонятных книг. Все они были о сексе и воскрешении из мертвых…

– Что такое секс? – спросил мальчишка.

– Тебе еще рано знать, – сказала девочка.

– Златовласка села и принялась читать вслух из очень большой книги. Это была книга Вильгельма Райха, автора другой книги: «Золотой цветок, или Тайна гормонов». Книга была такая тяжелая, что Златовласка не могла удержать ее на коленях. Поэтому она положила ее на пол, а сама опустилась на коленки рядом. На каждой странице была яркая картинка. Хотя Златовласке были знакомы редкие издания, она призналась себе, что никогда еще не видала таких красивых картинок. Одни картинки были нарисованы Пикассо, другие – Матиссом, Гирландайо, но все без исключения красивы, и созерцать их было одно удовольствие…

– Какое смешное слово – «созерцать»! – закричал мальчишка.

– Разве? А теперь немного помолчи, хорошо? Потому что начинается самое интересное… Как я сказал, Златовласка громко читала книгу. Она читала о Спасителе и как Он умер на Кресте – за нас, – чтобы наши грехи простились нам. Златовласка была всего-навсего маленькой девочкой и не знала, что значит совершить грех. Но ей очень хотелось это знать. Она читала и читала, пока не заболели глаза, но так толком ничего и не узнала. «Побегу-ка вниз, – сказала она себе, – посмотрю, что об этом сказано в словаре. Это большой словарь, так что „грех“ там должен быть». К тому времени и нога, и рука у нее перестали болеть, mirabile dictu [100]. Она, как недельный козленок, вприпрыжку скатилась по лестнице. Когда она подбежала к двери чулана, которая оставалась приоткрытой, то сделала двойное сальто, ну прямо как маленький человечек в шутовском колпаке…

– Пиноккио! – выкрикнул мальчишка.

– И что, вы думаете, случилось? Перевернувшись в воздухе, она опустилась прямо на колени медведю гризли!

Дети завыли от восторга.

– Огромный гризли прорычал: «Отлично, сейчас мы тебя съедим». И причмокнул губами, похожими на резиновые. «На всех хватит!» – добавил полярный медведь, посиневший от холодного дождя и града, и подбросил ее до самого потолка. «Она моя!» – закричал плюшевый мишка и так сильно обнял ее, что у маленькой Златовласки затрещали ребра. Три медведя не мешкая взялись за дело; они раздели Златовласку, положили на блюдо и приготовились разрезать ее на кусочки. Златовласка дрожала и плакала, огромный гризли точил свой топор на точиле, полярный медведь достал охотничий нож, который носил на боку в кожаных ножнах. Ну а Мишутка, тот просто хлопал в ладоши и весело приплясывал. «Как это кстати! – кричал он. – Как это кстати!» Они все переворачивали ее, ища местечко помягче. Златовласка завопила от ужаса. «А ну-ка, тише, – приказал полярный медведь, – не то мы оставим тебя без еды!» – «Пожалуйста, мистер Полярный Медведь, не ешьте меня!» – умоляла Златовласка. «Замолкни! – взвыл гризли. – Сначала поедим мы, а после ты». – «Но я не хочу есть», – закричала Златовласка; слезы так и бежали по ее щекам. «Ну и не надо», – завизжал Мишутка и с этими словами схватил ее ногу и сунул себе в пасть. «Ой-ей-ей! – завопила Златовласка. – Подождите меня есть, прошу вас! Я еще не зажарена».