Генри Миллер - Плексус

– У полярного медведя была длинная белая шерсть – чтобы не мерзнуть, конечно. У гризли…

– Мамочка, он неправильно рассказывает! – заверещала девчонка.

– Он все выдумывает, – сказал мальчишка.

– А ну, утихните! – прикрикнула Трикс.

– Слушай, Ген, – сказал Макгрегор, – не давай им смутить тебя. Не спеши. Главное, помни, – это спокойствие. Глотни коньячку, промочи горло.

Я закурил толстенную сигару, глотнул коньяку и попытался настроиться на продолжение. Неожиданно меня осенило: есть только один способ рассказать сказку – рассказать ее одним духом. Если задумаюсь и сделаю паузу, погиб.

– Слушайте, ребята, – сказал я, – я начну снова с самого начала. А вы больше не перебивайте, договорились? – Я подмигнул девчушке, а парню подбросил косточку, на которой еще оставалось мясо.

– Попал ты в переплет, и это с твоим-то воображением, – сказал Макгрегор. – История, верно, будет на сто долларов, учитывая, как ты готовишься. Уверен, что тебе не нужен аспирин?

– Это будет история на тыщу долларов, – ответил я, готовый показать все, на что способен. – Только не перебивайте!

– Давай начинай, хватит увиливать! Жили-были… – ухмыльнулся Макгрегор.

– Ладно… Жили-были… Да, так вот: жили-были три медведя: полярный, гризли и плюшевый…

– Ты уже это говорил, – вмешался мальчишка.

– Угомонись! – заорала Трикс.

– Полярный медведь был совсем голый, с длинной белой шерстью, достававшей до земли. Гризли был жесткий, как старый бифштекс, а на лапах между пальцами – куча сала. Плюшевый мишка был таким, как надо: ни жестким, ни мягким, ни горячим, ни холодным…

Дети захихикали.

– Полярный медведь ел один только лед, ледяной лед, только что из холодильника. Гризли обожал артишоки, потому что артишоки все в терниях и колючках…

– Мамочка, что такое тернии? – пропищала девочка.

– Тише! – сказала Трикс.

– Ну а плюшевый мишка, так тот пил только снятое молоко. Он, понимаете, был еще маленький и не нуждался в витаминах. Однажды гризли пошел в лес за дровами для печки. На нем ничего не было, кроме шкуры, и мухи так кусали его, что он бросился бежать и бежал без передышки, пока не оказался далеко-далеко в лесу. Вскоре он сел возле ручья и заснул…

– Мне не нравится, как он рассказывает, – проговорил мальчишка, – все у него перемешалось.

– Если не будешь сидеть тихо, отправлю в кровать!

– Неожиданно в лес вошла Златовласка. У нее была корзинка с завтраком, а в ней было полно всяких вкусных вещей, в том числе кетчуп «Синяя этикетка». Она искала маленький домик с зелеными ставнями. Вдруг она услышала, как кто-то храпит, храпит и приговаривает густым голосом: «Мне желудевый пирог! Мне желудевый пирог!» Златовласка посмотрела направо, потом посмотрела налево. Никого не видать. Тогда она достала компас и, повернув точно на запад, пошла вперед, никуда не сворачивая. Через час, а может, через час с четвертью она вышла на лесную поляну. И на поляне стоял маленький домик с серовато-оливковыми ставнями.

– С зелеными! – выкрикнул мальчишка.

– Правильно, с зелеными! И что, вы думаете, случилось дальше? Из лесу стремительно выскочил громадный лев, а за ним появился маленький человечек с луком и стрелами. Лев был очень застенчивый и игривый. Он сразу же запрыгнул на крышу и улегся там, свернувшись вокруг трубы. А человечек в шутовском колпаке встал на четвереньки и так пошел к двери. Там он встал, сплясал веселую джигу и юркнул в дверь…

– Не верю, – сказала маленькая девочка. – Такого не может быть.

– Нет, может, – ответил я, – а если не будешь внимательно слушать, накажу. – Тут я глубоко вздохнул, не зная, о чем рассказывать дальше. Сигара была выкурена, стакан пуст. Я решил ускорить события. – С этого момента все происходит очень быстро, – сказал я, возвращаясь к сказке.

– Не надо очень быстро, – попросил мальчишка, – я не хочу ничего пропустить.

– Ладно… Итак, Златовласка увидела, что в доме чисто и прибрано: все тарелки помыты и поставлены на полку, скатерть и занавески аккуратно заштопаны, картины – в рамках. На столе лежит атлас и полный словарь в двух томах. Кто-то в отсутствие плюшевого Мишутки переставил фигуры на шахматной доске. Это было очень плохо, потому что еще через восемь ходов был бы мат. Но Златовласка пришла в такой восторг от множества игрушек и всяких штучек, особенно от нового консервного ножа, что ей было не до шахмат. Она все утро учила тригонометрию, и ее маленькая головка слишком устала, чтобы еще решать всякие там гамбиты. Ей до смерти хотелось позвонить в колокольчик, какие надевают на шею корове, что висел над кухонной раковиной. Чтобы дотянуться до него, ей пришлось встать на стул. Первый стул был слишком низкий, второй – слишком высокий, а третий оказался в самый раз. Она позвонила в колокольчик, да так громко, что тарелки упали с полки. Златовласка сначала перепугалась, но потом решила, что это так весело, и снова зазвонила в колокольчик. На этот раз лев спрыгнул с крыши; его хвост был завязан в сорок узлов. Златовласка подумала, что это еще забавней, и зазвонила в третий раз. Из спальни выбежал маленький человечек в бумажном шутовском колпаке, весь дрожа, и, не говоря ни слова, принялся делать сальто в воздухе. Он вертелся прямо как старое тележное колесо, а потом исчез в лесу…