Генри Миллер - Плексус

– Это конец? – пронзительно крикнул мальчишка, немного разочарованный.

– Нет, – ответил я, – не совсем. Слушай дальше… Златовласка пошла, как ей сказали, налево, никуда не сворачивая. Через несколько минут она оказалась перед своим домом.

– А, Златовласка! – обрадовалась ее мама. – Какие у тебя огромные глаза!

– Чтобы лучше видеть тебя! – сказала Златовласка.

– Эй, Златовласка, – закричал папа, – где, черт возьми, мой шнапс?

– Я отдала его трем медведям, – послушно ответила Златовласка.

– Златовласка, ты говоришь неправду, – нахмурился папа.

– Ничего подобного, – ответила Златовласка. – Это истинная правда. – Неожиданно она вспомнила, что́ прочитала в большой книге о грехе и как явился Христос, чтобы избавить всех от греха. – Отец, – сказала она, почтительно вставая перед ним на колени, – я думаю, что совершила грех.

– Хуже того, – сказал папа, беря ремень, – ты совершила кражу. – И без дальних слов принялся лупцевать ее. – Я не против того, чтобы ты навещала медведей в лесу, – приговаривал он, взмахивая ремнем. – Я не против того, чтобы ты иногда немножечко привирала. Но я против того, чтобы у меня не было ни капли шнапса, когда пересыхает в горле. – Он лупцевал ее до тех пор, пока на ней не осталось живого места. – А теперь, – сказал он, огрев ее напоследок, – я хочу доставить тебе удовольствие. Я хочу рассказать тебе сказку про трех медведей – или о том, что случилось с моим шнапсом. Тут, мои милые, и сказке конец.

Детей быстренько уложили спать. Теперь мы могли спокойно посидеть и поболтать за стаканом вина. Макгрегор ничего так не любил, как поговорить о старых добрых временах. Нам было только по тридцать, но мы крепко дружили уже лет двадцать, а кроме того, в этом возрасте чувствуешь себя старше, чем в пятьдесят или шестьдесят. Сейчас мы оба, Макгрегор и я, переживали период затянувшейся юности.

Всякий раз, как у Макгрегора появлялась новая девчонка, он чувствовал настоятельную потребность отыскать меня, чтобы получить одобрение, а потом завести бессмысленный душещипательный разговор. Это случалось настолько часто, что разговор наш уже походил на слаженный дуэт. Девице разрешалось сидеть между нами, зачарованно внимая, и время от времени что-нибудь спрашивать впопад. Дуэт всегда начинался с того, что один из нас спрашивал другого, не видел ли он в последнее время Джорджа Маршалла или, может, что слышал о нем? Не знаю почему, мы, не сговариваясь, избрали такое начало. Мы были как те шахматисты, которые, независимо от того, кто их противник, в дебюте всегда разыгрывают шотландский гамбит.

– Видел ты в последнее время Джорджа? – спросил я без всякой связи с предыдущим.

– Ты имеешь в виду Джорджа Маршалла?

– Угу, я его, кажется, вечность не видел.

– Нет, Генри, откровенно говоря, не видел. Полагаю, он по-прежнему ходит по субботам в Виллидж.

– На танцульки?

Макгрегор улыбнулся:

– Хочешь, называй это танцульками, Генри. Ты знаешь Джорджа! – Он помолчал, потом добавил: – Джордж – странный парень. Пожалуй, сейчас я знаю о нем меньше, чем когда-либо.

– Да что ты?

– Именно так, Генри. Этот парень ведет двойную жизнь. Тебе стоит посмотреть на него, когда он дома, с женой и детьми. Совершенно иной человек.

Я признался, что не видел Джорджа с тех пор, как тот женился.

– Его жена никогда мне не нравилась.

– Ты поговори как-нибудь с ним о ней. Это чудо, как они умудряются жить вместе. Он исполняет все ее желания, а взамен делает что заблагорассудится. Бывать у них дома все равно что сидеть на бочке с порохом. Ты знаешь эту его любовь к фразочкам с двойным смыслом…

– Слушай, – перебил я его, – помнишь тот вечер в Гринпойнте, когда мы сидели в углу в какой-то забегаловке и Джордж начал молоть всякую чушь о своей мамаше, как, мол, солнце встает и садится у нее в заднице?

– Боже мой, Генри, тебе в голову приходят странные вещи. Конечно помню. Я, наверно, помню каждый наш разговор. Когда он состоялся и где. Был я тогда пьян или трезв. – Он повернулся к Трикс. – Тебе не скучно слушать нас? Знаешь, мы трое были когда-то не разлей вода. Хорошее, Ген, времечко было, правда? Помнишь Маспетские соревнования? Беззаботная была тогда жизнь, скажи! Слушай, ты тогда уже ходил к вдове или это было позже? Представь, Трикс, парень едва успел школу окончить и влюбляется в женщину, которая ему в матери годится. Даже хотел жениться на ней, ведь хотел? Да, Ген?

Я ухмыльнулся и неопределенно кивнул.