Генри Миллер - Плексус

– Вот оно что! – взорвался я. – Черт возьми! Откуда ты взял, что я что-нибудь в этом смыслю?

– Ну, у тебя же есть ребенок, разве не так? Кроме того, ты писатель. Так что разбираешься в этом деле, не то что я. Начинаю рассказывать и не знаю, как закончить. Я зашел в тупик, говорю тебе.

– Неужели у тебя нет воображения?

– Ты что, смеешься? Послушай, ты знаешь меня. Единственное, в чем я разбираюсь, – это законы, да и их знаю не слишком. К тому же я не только поэтому хочу, чтобы ты пришел, а чтобы еще встретился с Трикс. Думаю, она тебе понравится. Парень, она так готовит! Тесс, между прочим, – не следовало бы этого говорить, да ладно, – Тесс даже яичницу не способна поджарить. А эта заставит почувствовать, что обедаешь в «Ритце». Классно готовит. У нее и выпить найдется, – может, это тебя соблазнит. Послушай, чего ты сомневаешься? Я хочу, чтобы ты хорошо провел время, только и всего. Нужно иногда менять обстановку. О’Мара может подменить тебя на несколько часов? Если, конечно, доверяешь ему! Лично я считаю, что за ним нужен глаз да глаз…

В этот момент ввалился Тони Маурер, с толстенной книгой под мышкой. Как обычно, в прекрасном расположении духа. Подсев к нам, спросил, не выпьем ли мы с ним. Поднял книгу, чтобы я мог прочесть название: «Закат Европы».

– Никогда не слыхал, – сказал я.

– Скоро услышишь, – ответил он. – Великая книга. Пророческая…

– Да что об этом говорить! – выпалил Макгрегор. – У тебя все равно нет времени ее читать.

– Дашь, когда прочитаешь? – спросил я.

– Конечно, – кивнул Тони Маурер. – Я тебе ее подарю.

Макгрегор, чтобы загладить свою вспышку, взял книгу, полистал, важно качая головой. Она ничуть не заинтересовала его, но он понял, что Тони Маурер не идиот.

Сказал, что это одна философия истории, и промямлил:

– Это по вашей части!

Мы с Тони Маурером опрокинули по паре стаканов, и у меня заметно поднялось настроение. Мне пришло в голову, что можно провести неплохой вечерок или, по крайней мере, отлично пообедать chez [99]Трикс. У Трикс Миранды – таково было ее полное имя. Мне оно понравилось.

– Какие сказки они любят больше всего? – спросил я.

– Что-то такое про трех медведей.

– Ты имеешь в виду «Златовласку и трех медведей»? Господи, да я ее знаю вдоль и поперек! Я тут подумал… Мы можем пойти туда послезавтра, устроит?

– Вот это другой разговор, Генри. Я знал, что ты не подведешь. Между прочим, это, конечно, не обязательно, но, если прихватишь с собой бутылочку вина, Трикс будет довольна.

– Нет ничего проще! Прихвачу две-три бутылки.

Он поднялся и, пожимая мне руку на прощанье, сказал:

– Сделай одолжение, ладно? Не напивайся, пока не уложим малышей.

– Договорились. А теперь я прошу: сделай одолжение, позволь рассказать им сказку про трех медведей, хорошо?

– Ладно, Ген, но смотри, чтобы ничего такого!

Два вечера спустя я обедаю с Макгрегором и Трикс – на дальней окраине Бронкса. У детей прекрасное настроение. Мальчишке пять, девочке года три с половиной. Очаровательные детишки, но не по летам развитые. Я стараюсь пить поменьше, пока их не уложили спать. Но мы уже выпили по три мартини в ожидании обеда, а сейчас потягиваем шабли, что я принес с собой.

Трикс своя в доску, как и говорил Макгрегор. Не красавица, но и не страшила. Общительная. Единственный недостаток, который я пока заметил у нее, – истеричность.

Все идет гладко. С детишками я поладил. Они все время напоминают мне, что я обещал рассказать им сказку про трех медведей.

– Для того ты и пришел, Ген, – говорит Макгрегор.

Сказать по правде, я уже не горю желанием изображать сказочника. Как можно затягиваю обед. Я уже малость пьян. И никак не могу вспомнить, как эта чертова сказка начинается.

Вдруг Трикс говорит:

– Генри, пора рассказывать. Они давно должны быть в постели.

– Хорошо! – со стоном отвечаю я. – Налейте мне еще кофе, и я начну.

– Я начну! – кричит мальчишка.

– Нет, ты этого делать не будешь! – говорит Трикс. – Генри сам расскажет сказку, от начала до конца. Я хочу, чтобы вы внимательно слушали. А теперь заткнитесь!

Я торопливо отпил кофе, проглотил, поперхнулся и неуверенно начал:

– Жил на свете большой черный медведь…

– Она не так начинается, – пропищала девочка.

– Да, а как же?

– Жили-были…

–  Конечно, как я мог забыть? Ладно, вы слушаете? Итак… Жили-были три медведя: полярный медведь, медведь гризли и плюшевый медвежонок…

(Хохот и насмешки детей.)