Бенджамин Дизраэли - Сибилла

Путь до Палас-Ярда был прекрасно знаком Сибилле. Девушка быстро дошла до площади; там она попросила кэбмена отвезти ее до пограничной со Стрэндом {543} улицы, на которой находилась кофейня, где в течение последних недель своего пребывания в Лондоне проводила заседания немногочисленная группа людей, остатки Национального Конвента. Сибилла узнала об этом по чистой случайности: когда она, желая послушать речи отца, посещала заседания Конвента (он в ту пору только начинал собираться), делегатов порой было не счесть: решившись на отважную борьбу {544} , они устраивали встречи напротив церкви Святого Стефана, которую желали вытеснить {545} . Как бы то ни было, это случайное воспоминание стало единственной зацепкой Сибиллы в том неотложном рискованном деле, на которое она решилась.

Когда кэб проезжал мимо церкви Святого Мартина {546} , Сибилла бросила беспокойный взгляд на башенные часы: стрелка приближалась к половине восьмого. Девушка поторопила возницу. Вот они выехали на Стрэнд. Там произошла неприятная задержка. Сибилла уже хотела сойти, когда помеха была устранена, и через несколько минут кэб повернул на нужную улицу.

— Какой адрес, мэм? — спросил кэбмен.

— Там кофейня; я не знаю ни адреса, ни имени хозяина. Кофейня. Вы видите хотя бы одну? Ищите, ищите ради всего святого! Я ужасно спешу.

— Вот кофейня, мэм, — хрипло сказал кэбмен.

— Вы так добры! Да, я сойду. Вы ведь подождете меня, правда?

— Подожду, — сказал кэбмен, когда Сибилла вошла в освещенный проем. — Бедная девочка! До чего тревожится из-за этой встречи!

Сибилла сразу же оказалась в довольно просторном помещении, оформленном в духе старомодных кофейных комнат, с кабинками красного дерева; в нескольких из них мужчины пили кофе и читали газеты при свете газа, до того ярком, что начинали болеть глаза. Посреди комнаты стоял официант, который посыпал полы свежим песком; но вот он поднял глаза, заметил Сибиллу и многозначительно посмотрел на нее.

— Изволите заказать сразу, мэм? — осведомился он.

— Мистер Джерард здесь? — спросила Сибилла.

— Нет, мэм, сегодня мистера Джерарда здесь не было, равно как и вчера. — И официант продолжил рассыпать песок.

— Я бы хотела видеть владельца этого заведения, — робко сказала Сибилла.

— В самом деле, мэм? — переспросил официант, впрочем, ни одним своим жестом не выказывая того, что намерен способствовать исполнению ее просьбы.

Сибилла повторила эту самую просьбу, и на сей раз официант вообще ничего не ответил.

Столь грубое и дерзкое пренебрежение, к которому она так мало привыкла, повергло Сибиллу в уныние. Она могла бы столкнуться с произволом и унижениями — и непременно попыталась бы им воспротивиться; однако дерзость этого ничтожного существа заставила девушку почувствовать собственную ничтожность; посетители всё это время были погружены в чтение своих газет, и это лишь усугубляло тревожное ощущение полной беспомощности. Женская сдержанность и застенчивость мигом возобладали над дочерью Джерарда: одна, посреди этой комнаты, в окружении незнакомых мужчин, она почувствовала себя побежденной и уже готова была спешно удалиться, когда часы кофейни пробили половину восьмого. В порыве нервного возбуждения Сибилла воскликнула:

— Неужели здесь нет никого, кто поможет мне?

Читатели дружно опустили газеты и воззрились на девушку.

— Фу ты черт! — буркнул официант и прекратил разбрасывать песок.

— А в чем, собственно, дело? — спросил один из посетителей.

— Я хочу видеть владельца этого заведения по неотложному делу, — сказала Сибилла, — важному для него самого и для одного из его друзей, а вот этот слуга не желает даже отвечать на мои вопросы.

— Послушайте, Саул, почему бы вам не ответить этой юной леди? — сказал другой посетитель.

— А я что делаю? — проворчал Саул. — Вы просили кофе, мэм?

— А вот и мистер Таннер, если он нужен вам, милочка, — сказал первый посетитель и обратился к худому, мрачному на вид человеку с проседью в волосах и багровым носом (он как раз заходил в кофейню через заднюю дверь): — Таннер, здесь вас какая-то дамочка спрашивает.

— И притом очень хорошенькая, — шепнул другой посетитель своему товарищу.

— Чего вам угодно? — резко спросил мистер Таннер.

— Я хочу поговорить с вами наедине, — ответила Сибилла и, подойдя к нему поближе, тихо прибавила: — Этот разговор касается Уолтера Джерарда.

— Ну так заходите, коли желаете, — весьма неучтиво предложил Таннер, — там только моя жена. — И он повел ее во внутренние покои, маленькую тесную гостиную, украшенную портретами Тома Пэйна {547} , Коббета, Тислвуда {548} и генерала Джексона; {549} там их встретили натопленный камин, хотя на дворе был жаркий июль, и невероятно толстая женщина, от присутствия которой делалось еще жарче; она пила разбавленный шраб {550} и читала полицейскую сводку. Женщина неприязненно глянула на Сибиллу, которая вошла вслед за Таннером; он же, стоило двери закрыться, произнес: