Стефан Жеромский - Пепел

Никто не обращал теперь внимания на его секретарскую работу. Все знали, что это случайное занятие, как должность в ложе.

На праздник святого Яна варшавские немецко-польские ложи: «Zum goldenen Leuchter» и «Friedrich Wilhelm zur Säule» [339]хотели выступить с должной пышностью, чтобы было о чем сообщить «Великому Востоку» на востоке Берлина. Решено было воскресить и объединить распавшиеся ложи сестер масонок. Десятка два сестер из прежних лож польского «Востока» жило в Варшаве. Были новые кандидатки, желавшие, кто от скуки, кто ради моды, вступить в ложу, если только какая-нибудь из них откроется, поэтому поляки, работавшие сообща с немцами, живо взялись за дело. В начале июня образовалось ядро женской ложи, которое тотчас было присоединено к мужской ложе на востоке Варшавы, именовавшейся «Zum goldenen Leuchter». Вскоре состоялось первое совместное заседание, пробудившее чрезвычайный интерес в масонском мире. Поговаривали, будто великий мастер хочет ввести в ложу свою молодую жену, на которой он женился всего год назад, с интересом называли имена сестер, которые должны были явиться. Рафал с энтузиазмом собрался на это необычайное торжество.

Ложа в этот вечер была убрана несколько иначе, хотя остались те же тона. Великий мастер сел на возвышении. «Страшный брат» стал позади него с мечом и цепью в руке. Среди общего напряженного молчания великий мастер взял слово и приказал мастеру церемоний и великому блюстителю направиться в соседний зал, где собрались сестры прежних польских лож, и пригласить их в храм. Прежде чем они успели войти, братья запели по данному знаку:

После этой церемонии в зал вошло десятка полтора увядающих или совершенно увядших красавиц последних лет Станиславской эпохи. Сестры сначала положили оливковые ветви у подножия алтаря, а затем заняли места в рядах. Великий мастер открыл ложу и произнес на французском языке приветствие и поучение. При последних словах он пять раз ударил молотком, перевязанным в этот деиь голубой лентой, и тихо, как будто оробев, спросил, нет ли каких-нибудь предложений. Мастер церемоний ответил, что имеется непосвященная, желающая быть принятой в братство масонок. На вопрос: не возражает ли кто-нибудь против этой просьбы? – присутствующие встали и протянули правую руку к образу; тогда великий мастер послал одного из братьев подготовить кандидатку. Рафал был очень недоволен и разочарован.

Дамы, которых он увидел, не вызывали у него восторга, а новая кандидатка, надо полагать, должна была только увеличить число этих накрашенных и завитых развалин, прибавить еще одну кокетливую ужимку к сумме заученных, хотя давно уже безуспешных улыбок. С нескрываемым неудовольствием думал он о длительной церемонии, ожидавшей его в эту ночь в ложе, в которой было душно, как в римской бане. Брат правитель скрылся в дверях зала размышлений, хорошо памятного Рафалу, и долго не возвращался. Тем временем великий мастер, согласно ритуалу, задавал мастеру масонок вопросы, на которые та без запинки, со старческой жеманностью отвечала по-французски.

– Que faut-il pour rendre une loge juste et parfaite?

– Trois la composent, cinq la rendent juste, sept la rendent parfaite.

– Qui sontils?

– Le Vénérable, deux Surveillants, deux Compagnons et deux Apprentis.

– Dans quelle loge avez-vous été vécu?

– Dans la loge Saint-Jean.

– Pourquoi nos loges sont-elles dédiées à Saint-Jean?

– Parce que les Frères Maçons qui s'ètoient unis pour la conquête de la Terre Sainte avoient choisi Saint-Jean pour patron… [340]

В это время раздался сильный удар в дверь, и после обычных вопросов и ответов на пороге появилась непосвященная. Глаза ее были повязаны очень широкой повязкой, закрывавшей лицо от самого лба до губ. Золотая бахрома повязки спустилась на белоснежные плечи, на обнаженную грудь. Из-под повязки были видны только пышные золотистые волосы, связанные греческим узлом krobylos, и полуоткрытые губы. Пламя шести спиртовых ламп, колеблясь, отбрасывало на непосвященную трепетный свет. Рафал увидел эти пугливо, как у трехлетнего ребенка, полуоткрытые губы, увидел и замер в томительном ожидании. Ни одна мысль не могла родиться в его мозгу. Сердце билось все медленней, и только губы беззвучно рыдали:

– О волосы золотые… О губы, о мои губы…

Братья и сестры, завидев непосвященную, трижды хлопнули рукой по правому бедру. Два брата правителя дважды обвели прибывшую вокруг ложи, держа ее под руки, после чего она остановилась против великого мастера и ждала со склоненной головой.