Наоми Френкель - Дом Леви

– Дядя Филипп, мы поедем в воскресенье в дом Леви?

– Да, малыш, поедем. Слезай с моих коленей, Саул. Ты вырос, и вес у тебя, слава Богу, чтоб не сглазить.

Саул возвращается на диван, сидит напротив дяди, который сегодня не такой, как всегда. Филипп получил письмо от Беллы, простое письмо. Она сообщила ему о том, что сделала. В общем, это было понятно само собой. «Белла почувствовала то, что есть: не любил я ее достаточно. И что будет сейчас?.. »

Саул видит шевелящиеся без конца губы дяди, и это тягостно отражается на покое в комнате.

Воск стекает между свечами. Во дворе смолкли голоса. Когда мать переворачивает газетный лист, усиливаются язычки пламени свечей и колеблются тени за дядиной спиной. «Соблюдай святую субботу», – который перечитывает Саул слова, вывязанные на салфетке. Скучно в канун субботы. И погружаться в любимую мечту тоже в субботу нельзя – воевать, скакать на коне.

Розалия откладывает газету и громко нарушает тишину в комнате:

– Что это здесь так тихо? Что случилось?

И так, как никто ей не отвечает, – обращается к Филиппу:

– Филипп, я беспокоюсь, что-то они опаздывают из синагоги. Может, что-то случилось? Может, снова стреляют у партийного дома?

– Что? – взрывается дядя, что для него необычно. – Откуда мне знать, что случилось и что будет?

– Чего ты кричишь, Филипп? Сошел с ума?

– Ты способна свести человека с ума, стрельба, стрельба – суббота сегодня.

Розалия замолкает. Саул следит за матерью и дядей. Стучат часы, а отец и Залман не приходят. Хочет Саул хотя бы раз спросить, когда уже они вернутся, и не решается открыть рта.

«Белла ушла от меня. Ее не вернуть. Даже моя помощь вызывала у нее отвращение. И все же, не было у нее права… Так вот пойти… Не обвиняй ее – она права». Филипп неожиданно вскакивает с места и начинает ходить по комнате, открывает окно, взлохмачивает волосы под прохладным ветром.

– Ты сошел с ума, Филипп, – сквозняк! Свечи… Свечи гаснут!

– Когда уже они, наконец, вернутся из синагоги? – кричит Филипп.

– Сядь, – говорит Розалия, – сядь и не доводи меня до головокружения.

Дядя Филипп возвращается на место у стола. Язычки пламени успокоились. Филипп закрывает глаза: «Итак, я остался один».

Во дворе звуки шагов, Саул бежит к дверям. Госпожа Гольдшмит встает. Филипп и дед остаются сидеть у стола.

– Доброй субботы, доброй субботы и покоя всем, – восклицают стоящие в дверях Зейлиг и Залман.

Воскресенье. Толпы гуляющих заполняют тротуары в эти ночные часы, слетаясь, подобно бабочкам, к домам развлечений. По центральной улице Унтер ден Линден – Липовой Аллее – не протолкнуться. Издалека заманивают, подмигивая, вспыхивают и гаснут огни цветных реклам. Из открытого окна Белла улыбается, глядя на праздничную аллею. Ветер надувает занавеси, и они взлетают до потолка, как паруса корабля, готового к плаванию. Осенний холод охватывает Беллу, но она не сдвигается с места. Там, внизу, аллея, которая еще несколько дней назад была свидетельницей ее отчаяния. Этой ночью Белла воспаряет ввысь под парусами занавесей, лицом к лицу с множеством огней, с богиней Победы – Викторией над Бранденбургскими воротами – Викторией, несущейся на колеснице с четырьмя бронзовыми конями, Викторией, всадницей степей, несущейся в ночь. Белла машет ей приветственно рукой.

– Поплывем, Виктория, расправим крылья, поплывем в бесконечный простор. Мы этой ночью – дочери свободы.

Ветер взлохмачивает волосы Беллы, и, держась за занавеси, она походит на кормчего, направляющего свое судно. Газета взлетает над столом, мебель скрипит, и комната шумит, как внезапно пошедшее волнами тихое озеро. «Уплывем! Уплывем!» Впервые Белла открыла окно после того, как пришла в тихие комнаты доктора Блума. В этот вечер она одна в доме. Домработница ушла развлечься. Доктор Блум – на встрече с друзьями. Почти неделя прошла с того дня, когда она пришла к доктору за помощью. Она уже в полном порядке, и ничего не мешает ей вернуться в Дом Движения. Вот уже три дня она все просит доктора:

– Хватит мне нежиться, доктор, я должна вернуться в Дом халуцев, к друзьям.

Доктор качает головой, как бы соглашаясь, но вечером, когда она приходит к нему в кабинет, садится на диван, поджав под себя ноги, доктор, сидя неподалеку от нее, смотрит на нее и начинает отчитывать:

– Не торопись так, детка, ты еще нуждаешься в отдыхе.

– Хорошо, доктор, еще один день я здесь останусь. Я совсем здорова, доктор.