Наоми Френкель - Смерть отца

– Да это же иврит, – в изумлении говорит Иоанна, и лица всех поворачиваются к ней.

– Что это? – отдувается «граф» Кокс.

– Это древнееврейский язык. Я умею на нем читать.

– Что я сказал? Нашел! – «граф» Кокс трубит победу. Подталкивает Иоанну к черной книжечке. – Читай!

Иоанна нагибает голову над маленькими буквами, значительная часть которых стерта. Влажность съела многие странички, следы земли между ними, словно книжечку извлекли из могилы. Даже граф не сводит с нее глаз, а она старается разобрать текст.

– Ну, – подгоняет ее Кокс, – читай уже.

– Читать я могу, – бормочет Иоанна, – но не понимаю.

– В общем, нет никакой пользы от тебя, – вскипает Кокс, и лицо Иоанны бледнеет.

«В чем моя вина, – спрашивают ее черные глаза, – что всегда на меня сердятся?»

– Что ты набросился на девочку со своим глупостями? – защищает ее граф.

– Сумасшедший, – приходит на помощь Иоанне «порхающий» Густав, – кончится это тем, что будешь гнить оставшуюся жизнь в доме умалишенных из-за потерянного еврейского клада.

– Но ведь тут скрыт ключ к тайне, и я не могу его раскрыть, – плачущим голосом говорит Кокс.

– Господин, – обращается к нему Иоанна, – я могу взять эту книжечку с собой к моему дяде. Он-то без сомнения сможет расшифровать ее содержание. Скоро мы к нему поедем.

– Хо! – заблестели глаза Кокса. – Ты ее не потеряешь?

– Но, господин, – сердится Иоанна, – такую книгу не теряют.

– Бери, – соглашается «граф» Кокс, но тут же останавливается. – Минуту! – берет обратно книжечку из рук Иоанны, опять оборачивает ее в коричневую бумагу и перевязывает много раз бечевками. – Если ты узнаешь, что там написано, я возьму тебя ночью в старый еврейский двор, и ты своими глазами сможешь увидеть клад.

Глаза Иоанны расширяются от страха.

– Выдумки! – кричит Нанте Дудль. – Еще совсем заморочишь голову девочке.

– Пошли, Иоанна! – граф кладет руку на плечи девочки. – Поднимемся ко мне, и тебе покажу интересные вещи.

Было заполдень, когда они поднялись в сумрачный «храм искусства». Оттокар зажег настольную лампу, которая осветила на столе небольшой круг, создав как бы островок света в море темноты. В «храме» графа царил полный беспорядок. Картины маслом на стенах, разбросанные вокруг рабочие инструменты, острый запах красок.

– Иди сюда, девочка, покажу тебе интересную вещь, – сказал Оттокар и зажег другую лампу над огромным идолом около окна.

– А, это Триглав, – смотрит Иоанна на отсутствие лица у идола, – в доме умершей принцессы он был развешан по всем стенам. Но там он все время улыбался.

– А здесь, у меня, он тебе не нравится, Иоанна?

– Нет, здесь он совсем другой. Он квадратный, и нет у него лица.

– Ты знаешь, Иоанна, – смотрит на нее граф серьезным взглядом, – до сих пор я не смог высечь лица этим головам. Хочу и не могу. Скажи мне, девочка, какими бы ты хотела видеть лики прошлого, настоящего и будущего?

– Я… – заикается Иоанна от страха сказать что-то, что не понравится графу, – я думаю, что прошлое всегда прекрасно. Я всегда забываю все плохое, что было, а настоящее никогда не прекрасно, оно всегда сердит и приносит боль.

– А будущее?

– Знаете, я думаю, что будущее всегда надежда… Хороший сон.

– Тебе много снятся сны, малышка?

– Да. Всегда. Много снов.

– И они иногда сбываются, Иоанна, твои хорошие сны?

– Нет, не сбываются. Это же только сны. И так они далеки…

– Дорогая моя девочка, – граф садится на ящик Нанте Дудля под окном, и тянет Иоанну – сесть рядом, – Вся твоя жизнь впереди, Иоанна, и сны твои еще сбудутся, будущее твое будет счастливым, ты удостоишься любви, дома…

– Ах, граф, сны и мечты мои не об этом.

– О чем же они, Иоанна? – улыбается граф.

– Я мечтаю о Палестине.

– О Палестине?! – смотрит на нее граф, словно не слыша.

– Да, – упрямо стоит на своем Иоанна, – о Палестине.

Граф ходит по комнате, останавливается перед глиняным идолом.

– Странное дело, и девочка ты действительно странная. Лицу будущего этого бога я хотел придать черты милосердного Иисуса. Иисус и Моисей, который дал миру десять заповедей, оба они из Палестины. И ты, Иоанна, мечтаешь об этой дальней стране. Странно и интересно.

– Ах, граф, это не Палестина Иисуса и Моисея. Это Палестина совсем другая.

– Совсем другая? Какая же это Палестина, девочка?

– Ну, наша. Новая Палестина, которую мы построим. И я поеду туда, когда вырасту.

– Где же она находится твоя новая Палестина, Иоанна?