Ян Дрда - Однажды в мае

Впервые в жизни чехи слышали артиллерийский обстрел так близко. Всем было жутко. Хотя лавочник и трусил, на его лице иногда пробивалось что-то вроде злобного удовлетворения.

— Вот видишь, болван, они обстреливают дома! — кричал он на старшего брата. — Они бьют по флагам! Скажите мне спасибо, что я о вас подумал и вывесил белый! Не волнуйтесь, нас не тронут!

Швее Боженке не нравилась трусость дяди, она сердилась, что отец так покорно ему подчиняется, и потому она упрямо вскинула голову и возразила:

— Это глупости! Ваш белый флаг виден только со стороны Голешовиц. Он позорит наш дом, вот и все! Немцы-то его не видят! А если и…

— Молчи, молода еще! У них всюду глаза есть! — грубо одернул девушку лавочник. — Дурочка ты! Живем-то мы только один раз!

Пристально посмотрев в измученные глаза отца, Боженка заметила в них растерянность. Отец не согласен с дядей и стыдится его трусости, но не в силах ничего изменить. И тут девушка, охваченная отчаянием, закричала на весь подвал:

— Стыдно под белым флагом сегодня сидеть! Чехи гибнут и…

— А ты что же? Хочешь заодно с ними пропасть, дура! — накинулся на племянницу Коуба и замахнулся на нее.

Но в это время вверху, у дверей в дом, послышался громкий стук.

— Боже, кто-то к нам сюда, в подвал, ломится! — запричитала старуха.

— Не впускать! Пусть все по своим домам сидят! — оглушительно заорал Коуба, который жил совсем в другом месте. Он вдруг испугался, что пришли с баррикады за украденной винтовкой, и, может быть…

— Впустим! — ответил столяр, срываясь с места, и бросился к дверям, спотыкаясь о ноги соседей.

Но дело обошлось без его помощи. По лестнице затопали две пары подкованных сапог, двери в подвал распахнулись от крепкого удара. Столяр Коуба покачнулся, словно этот удар пришелся ему прямо в грудь. Лицом к лицу с десятком перепуганных людей очутились два эсэсовских пехотинца в пестрых маскировочных плащах, с сетками, утыканными травой, и ветками жимолости на касках. Немецкие солдаты походили на выходцев из преисподней. Два черных отверстия автоматов медленно переходили от человека к человеку.

— Hände hoch! Alles heraus! [31] — Руки вверх! Всем выйти вон! ( нем .). — заревел один из автоматчиков и мгновенно приподнял автомат.

— Ich Neutral! [32] — Я нейтрален! ( неправильный нем .). — громко вскрикнул лавочник.

Но эсэсовец, хорошо напрактиковавшийся в расправе с людьми, мгновенно схватил свой автомат за дуло и так ударил лавочника прикладом по спине, что у того перехватило дыхание.

Перепуганные чехи молча поднимались по лестнице из подвала, подняв руки над головой. Боженка, шедшая позади дяди, спотыкалась на каждой ступеньке: слезы гнева и стыда застилали ей глаза, и она ничего не видела перед собой. Своим юным сердцем она чувствовала, что теперь все они погибнут.

Перед домиком и под прикрытием кустов и деревьев стояли два тяжелых танка, окруженных эсэсовской пехотой. Чтобы поднять боевой дух солдат, Вейдингер распорядился раздать им свои личные запасы коньяка, оставив себе лишь три бутылки. Алкоголь еще сильнее разжег слепую ярость фашистов, но не мог освободить их от страха. Они вымещали свою злобу на людях, то и дело бесцельно толкали их и били по спине прикладами. Наконец эсэсовцы набрали человек двадцать. Никто из чехов пока не понимал замысла фашистов. Несомненно было лишь одно: их ожидает что-то страшное — артиллерийский обстрел, который их так напугал, был просто детской шуткой.

Белый флаг Коубы, торчавший в слуховом окне, вяло полоскался над головами.

— Das ich… gemacht! [33] — Это я… сделал! ( нем .). — показал на него Коуба поднятой рукой, испуганно оборачиваясь к высокому эсэсовцу, похожему на начальника, все еще в надежде, что его поступок оценят по достоинству.

Эсэсовец понял. Он ухмыльнулся, выставив лошадиные зубы, подпрыгнул, поймал конец развевающейся простыни и подергал полотнище. Шест вылетел из слухового окна и упал на землю. Тогда эсэсовец указал Коубе на флаг:

— Komm, du, Neutral! Nimm das! [34] — Иди, ты, нейтрал! Возьми это! ( нем .).

При этих словах немец больно ткнул Коубу под ребра дулом автомата — ему показалось, что лавочник недостаточно проворно нагнулся за флагом.

Коуба растерянно поднял древко перед собой. Но сейчас всем стало ясно, какая судьба их ожидает. Эсэсовцы поставили людей перед первым танком в два ряда, по десять человек в каждом, так что теперь чехи прикрывали весь корпус танка. Коубу, посиневшего от ужаса, поставили впереди как знаменосца этой процессии. Моторы загудели, и страшное шествие, подгоняемое передним танком и прячущимися за ним эсэсовцами, направилось к мосту.