Иван Бауков - Юность моего друга

— Савельич! — кричал он. — Нам ли, однако, горевать! — и добавлял, пошатываясь: — Трали-вали, девки звали…

Савельич смотрел на него, как смотрит отец на расшалившегося ребенка.

Утром старшой указал бригаде участок работы и хотел было, как обычно, уйти спать в штабели досок.

Воровские дела старшого всю ночь не давали Андрею покоя. «Попадется — отвечать ведь всем нам придется, а разве приятно тебе, когда тебя будут таскать в милицию… Да не дай бог, родные про это узнают», — перед глазами тут же вставали лица матери, отца, сестер. Лица были ясные, радостные: все родные смотрели на Андрея, как на надежду, на опору в тяжелые дни жизни. И вдруг Андрей — вор…

Только старшой ступил на первую ступеньку лестницы, как Андрей неожиданно для себя самого заявил:

— Слушай, старшой! А ты почему с нами не работаешь? Смотри, кругом бригадиры работают так же, как и все, а ты что за цаца?..

Слова Андрея удивили всех, а старшой спустился с лестницы. Подошел к Андрею вплотную, поднес свой огромный кулачище к самому носу Андрея и процедил:

— Еще одно слово — и я из тебя мокрое место сделаю. Понял, шпана!

У Андрея в руках была кирка, он отступил на шаг и, бледнея от оскорбления, сказал тоже тихо:

— Еще хоть шаг — и я разможжу твою свиную харю…

Но тут-между ними с киркой в руках вырос высокий складный Савельич:

— Ты от парня отойди. Он, однако, правду сказал: мы у тебя не батраки и хотим, однако, работать по-людски, не за тридцать рублей в месяц.

Говоря это, он оттеснил старшого к скале. Как и большинство жуликов, старшой боялся человека, идущего на него грудью. Он привык всаживать нож в спину, а тут перед ним стоял саженный Савельич, рядом — Митрич, тоже с киркой в руках.

— Братцы! — прохрипел от злобы старшой, — что я могу сделать? Нам другой работы не дают. Хотите сдельную работу — просите десятника сами. Я тут ни при чем…

— А почему ты, однако, не работаешь сам? — продолжал наступать на него Савельич.

— Черт с вами, буду работать! — старшой встал и взялся было за лопату.

Савельич почувствовал от него перегар водки и сказал:

— Сегодня, однако, так и быть, иди проспись, а завтра мы тебя, как пить дать, заставим работать.

От бессилья лицо старшого покрылось крупными каплями пота. Злобно блеснув глазами в сторону Андрея, он ушел.

Найдя неожиданно поддержку Савельича, Андрей решил отделаться от старшого совсем. Отведя Савельича в сторону, Андрей рассказал о воровских делах старшого. Савельич, выслушав рассказ Андрея, разволновался. Он подозвал Митрича и передал ему слова Андрея про старшого. Митрич думал недолго. Он сразу же заявил Савельичу:

— Однако, паря, надо самим заявить в милицию, пока нас туда не позвали. Позор ляжет на всех. А как же? Вы, скажут, вместе работали и, значит, вместе воровали…

Старики, конечно, не боялись, что их понапрасну оклевещут, они просто не хотели иметь дело с милицией. Им не очень-то хотелось, чтобы их спрашивали, какими судьбами попали они на строительство.

К счастью, в милицию никому идти не пришлось. Возвращаясь с работы, они узнали, что их старшой обокрал товарищей по бараку и исчез в неизвестном направлении. Воры и жулики всегда боятся второй встречи с людьми, которые их раскусили.

И днем и ночью гудело, грохотало и звенело разноголосыми сигналами строительство. И тут, на берегах древнего Днепра, и в степи за десятки километров от будущей плотины поднимались высокие башни будущих домен, вырастали каркасы будущих заводов. Куда ни глянь, всюду вспыхивали молнии электросварок, кланялись железные ковши экскаваторов, взлетали высоко в небо стрелы башенных кранов.

Десятки, сотни, тысячи людей каждый день, широко раскрыв глаза, ходили по строительству. Одни не хотели бросать своих насиженных мест, переезжать всем селом подальше от днепровских берегов и приходили сюда затем, чтобы самим убедиться, действительно ли плотина поднимает воды Днепра на целых десять метров. Другие жили неподалеку отсюда и из любопытства шли посмотреть строительство, про которое так много говорят и пишут. Третьи приезжали из-под Москвы, из Сибири, чтобы потом дома рассказать землякам, куда идут деньги от займа.

И днем и ночью сотни, тысячи экскурсантов ходили по строительству, с восторгом разглядывая глубокий котлован будущих шлюзов, железобетонные сооружения плотины.

И только, может быть, один Андрей Савельев не восторгался тем, что творилось вокруг него. Полтора месяца тяжелой и грязной работы, к тому же, как показалось Андрею, работы, унизительной для него, имеющего специальность кузнеца, заставили его замкнуться. Поиски Лени Пархоменко ни к чему не привели. Строительство было разбросано на десять-двадцать километров, и всюду, куда ни придешь, гремели машины, сновало множество людей. Тут брата родного не найдешь, не только Леню Пархоменко.