Владимир Степаненко - Колькина тайна

— Отстань! Честное слово, дождешься ты! — сказал Ваня.

Он больше не свистел рыбакам, но они без зова снова собрались вокруг него.

Мороз крепчал. Лунки затягивались тонкой коркой льда. Короткий зимний день подходил к концу.

Рыболовы складывали рыбу в свои походные чемоданчики, сундучки и вещевые мешки. Пора было уходить.

Ваня подошел к пожилому рыболову с седыми усами.

— Ни одного хвоста. — сказал рыболов, отгрызая с лески сосульку. — Ты много поймал?

— Десять штук! — Ваня высыпал окуней. Замерзшие окуни звенели, как стеклянные. — Берите.

— Не возьму: ты ловил, это твои окуни!

— Я завтра еще натаскаю!

— Ну и я поймаю! Плохо я вот на вашей реке места знаю. А то бы хорошо можно было ловить.

Ване давно хотелось сделать одну вещь, но он все откладывал. Теперь, после замечания старого рыболова, он понял, что больше тянуть нельзя.

Всю неделю Ваня не ходил на рыбалку, а что-то мастерил дома тайком от ребят. Васька несколько раз приставал к Ване, расспрашивал его, но так ничего и не добился.

«Он всегда какой-то взбалмошный, — говорил ребятам Васька. — То кормушку мастерит для птиц, то в лес отправится с песком и мелкими камушками. Выдумал, испытатель природы!»

В субботу после школы все ребята убежали на реку. Клев был хороший, и они просидели до самого вечера.

Васька Басистый, довольный удачным ловом, шел впереди.

— Больше меня никто не поймал. Тридцать шесть штук! — хвастался он. — В прошлый выходной можно было тоже поймать, так Ванька испортил дело: всех рыболовов собрал.

— Да, он такой, — согласился Гришка.

— А почему он на рыбалку не пришел? — спросил кто-то из ребят. Этот вопрос не давал покоя им всю неделю.

Подымаясь в гору, ребята неожиданно встретили Ваню. Он шел с пешней и с большим свертком.

— Знаешь, как сегодня здорово клевало! — воскликнул Васька и засмеялся. — Ты зря собрался: ночью не клюет!

Ваня ушел, а ребята долго еще спорили и гадали, что он собирается делать поздно вечером на реке.

— Донки пошел ставить на налима, — уверенно заметил Васька.

«Хорошо бы его места заметить и снять удочки», — подумал он, но не сказал об этом товарищам.

На другой день, еще в темноте, Васька пошел искать Ванины удочки.

На реке ему встретились первые рыболовы-москвичи. Когда рассвело, рыбаки и Васька увидели вмороженные в лед дощечки. На каждой надпись: «Белая береза. Хорошо ловится окунь, редко плотва»; «Трава. Мелкий окунь»; «Отмель»; «Коряжник. Ловится средний окунь». Все дощечки были подписаны: «Наблюдатель природы Ваня Петухов».

— Ловко кто-то придумал, — сказал один рыболов. — О нас подумал!

У Вани заболел дедушка, и он не вышел на реку. Некоторые рыболовы подумали, что дощечки вморозил Васька, и горячо благодарили его.

Ваське было приятно.

— Не хватило времени, — хвастался он, — а то бы я не столько мест показал. Дайте мне мормышку. Вчера лапоть оборвал!

Никто из рыболовов не отказывал. Мормышек набралось много. Васька не мог спокойно ловить рыбу и побежал домой. На горе он остановился и, едва переводя дух, быстро пересчитал добычу.

— Ого, десять штук! А Ванька дурак! Стал бы я столько фанеры на ерунду портить! Наблюдатель природы!

Пять отрядов готовились уйти из пионерского лагеря в поход.

Большой туристский компас лежал на столе. Были там и другие премии: футбольный мяч, ракетки для настольного тенниса. Но все ребята мечтали только о компасе.

Юра Савченко целую неделю проболел свинкой. Он только вышел из изолятора и поэтому не был внесен в список.

Ему было предоставлено удивительное право выбирать самому любой отряд.

На правом фланге стоял командир десятки Миша Архипов. Юра вспомнил, что Миша второе лето проводит в этом лагере и хорошо знает все окрестные леса, поля и деревни.

«Надо попроситься к нему в отряд», — подумал Юра, но тут же сдержался. Хотелось посмотреть, как идут дела у других ребят.

Юра прошел весь строй. Командиром последнего отряда был высокий Илья Смуреев, пионер-инструктор по туризму. В день приезда в лагерь Юра остановил Илью и долго допытывался, зачем он привез с собой бамбуковые удилища.

— Неужели ты здесь ловить собираешься? — засмеялся он. — Речки у нас нет!