Бернард Эшли - Терри на ограде

— И всего делов! — сказал он и громко, пронзительно, гнусаво засмеялся. — И всего делов, черт возьми!

Джарвиз направлялся к первому из тех шести классов, которые еще предстояло осмотреть, и его здоровое ухо было обращено к левой стене коридора, а за этой стеной помещался директорский кабинет. И он услышал: что-то ударилось об стену, и тотчас раздались громкие сердитые голоса. Это уже не ошеломило его — открывая одну за другой двери классов, он чего-то в этом роде и ждал. Вот, значит, они где! И, судя по голосам, — ребятня. Ясно! Он не спешил, не кинулся вслепую прямо в кабинет, он ведь старый вояка, стреляный воробей; нет, он тихонько отворил дверь в вестибюль, проскользнул туда и ловко — теперь и ключи и пальцы отлично слушались — запер ее за собой. Он готовился к броску в атаку, и, как в былые времена, перед тем как выскочить из окопа, в нем поднялось до боли острое волнение, и тело сразу стало моложе лет на десять. Он пригляделся к вроде бы закрытой двери канцелярии, потом подкрался к входной двери и запер ее; и точными движениями пехотинца, готовящего штык к бою, расстегнул пряжку своего широкого кожаного пояса. Дернул, еще раз, еще; повернул, еще раз, еще, потянул, еще раз, еще. Есть! Свободный от пряжки конец ремня обернул вокруг правой кисти и осторожно приблизился к комнате секретарши — голова вздернута, один глаз подозрительно прищурен, другой зорко подстерегает опасность. Тревога! К бою готовсь!

Через комнату от него Лес созерцал добычу и пускал слюни от удовольствия. Он ведь толком не знал, какой будет улов, думал выручить за все фунта три, а может, и пять-шесть; но транзисторы, которые тут оказались, ошеломили его, в голове стали зарождаться грандиозные планы. Насколько он помнил, хотя в свою школу заглядывал не часто, проводка для радио была во всех классах. Но хорошие приемники штука очень дорогая, и начальные школы обходятся плохонькими, маленькими транзисторами. А эти — большие, сантиметров тридцать на десять и двадцать в высоту, у них так легко выдвигаются длинные антенны, и целых четыре диапазона, и есть гнезда для магнитофона и наушников. Отличные транзисторы — полированное дерево, удобные ручки, и корпус перехвачен сверкающим ободком нержавеющей стали.

— Шик! За такие монету не пожалеют!

— Машинки что надо…

— Ай да Лес, котелок варит…

— Не гляди, что ряшка страхолюдная…

Транзисторов было шесть, и на каждом — наклейка с номером, чтобы Маршалл мог давать их по очереди и чтобы поровну садились батарейки. Без особой охоты Лес дал каждому по транзистору и один отставил на стол — для себя. Последний, под номером шестым, сунул в руки Терри:

— Этот тебе, на сохранение, до завтра. Так что ты теперь по уши завяз, вместе с нами, сечешь? Ты теперь из нашей шайки и добычу дома укрываешь. А завтра вечером в полпятого притащишь его в лощину, на самое дно, к сточному колодцу. Да без дураков, ясно? Гляди никого с собой не приведи! Если кому проболтаешься, папаше или там полиции, самому будет хуже — нас-то не найдут и машинки не найдут и решат, ты им наврал с три короба: напугался, что поймали, и все выдумал. Я-то знаю, как у них мозги устроены. Ясно?

Лес шмыгнул носом и глядел на Терри, ждал ответа. Терри крепко прижал транзистор, будто нежеланное дитя. Отчаяние окутало его, словно облаком ядовитого газа, голова шла кругом, мутило, и он не мог вымолвить ни слова.

Лес опять шмыгнул носом, утер его мокрым рукавом.

— Ну?

Терри кивнул. На большее сил не нашлось. Выбора-то ведь нет, верно? Но словами он уговор не скрепил.

Лесу, видно, хватило и кивка, он отвернулся. Но оказалось, молчание Терри сослужило Лесу куда более важную службу, чем сослужили бы любые слова. В просвете тишины, который оставлен был для ответа Терри, явственно послышался звук шагов: кто-то вошел в вестибюль.

— Тихо! — прошипел Лес. — Живо! Сюда идут! Рвем когти!

Началась паника. Взломщики шумно, бестолково заметались из угла в угол, точно мухи в банке из-под варенья, — сталкивались друг с другом, налетали на мебель, ударяли об нее транзисторами, спотыкались о ковер. Только Терри стоял столбом — его сковал страх. Все разом выкрикивали несообразные советы, сквернословили, на чем свет стоит кляли Леса. Только Деннис не потерял головы. С неожиданной силой он с маху двинул стол к двери, припер его вплотную — толковый поступок, который заставил всех немного опомниться, и наконец среди криков послышалась команда Леса:

— Окна! Живо! Поднимай, к черту, жалюзи, открывай окно!