Александр Исбах - Капитан Соколин

Посылка Степана Никитича Пенькова пошла на Дальний Восток.

Параграф пятнадцатый приказа о перемещениях и назначениях лиц командного и начальствующего состава РККА гласил:

«Назначить, с освобождением от занимаемой должности, капитана Соколина Александра Андреевича, командира батальона N-ского полка N-ской дивизии, командиром батальона в N-ский полк ОКДВА».

Это была часть, где комиссарил Павел Дубов.

В том же приказе, несколько ниже, был еще один параграф:

«Назначить, с освобождением от занимаемой должности, полковника Седых Валерьяна Георгиевича, командира N-ского полка, командиром N-ского полка ОКДВА».

Со своими бойцами Соколин простился очень тепло. Дроздюк подарил ему свою карточку с трогательной и наивной надписью.

К поезду провожали его Кондратов с женой. Клавдия Филипповна приготовила ему на дорогу пирожков, булочек, всякой домашней сведи. «Как мать…» думал Соколин ласково и благодарно. Они перебрасывались С Клавдией Филипповной шутками, теми малозначащими словами, которые говорятся обычно при расставании; комдив угрюмо молчал. «Вот и усажает Сашка!»

Уже после второго звонка он порывисто обнял Соколина, посмотрел ему пряно в глаза и сказал:

— Ну, езжай… — Точно подводил итог какому-то большому и важному разговору.

И они ушли со станции, комдив и Клавдия Филипповна, торжественные, молчаливые и грустные.

Через два дня, когда Соколин проехал уже Уральские горы, отбыл к месту своего назначения полковник Седых.

Не спалось. Дубов накинул плащ и вышел в лес. Ночная тьма сразу поглотила его. Он спустился к реке и сел из днище перевернутой лодки.

На Амуре штормило. Волны набегали на берег, обдавали Дубова холодными брызгали. Ночь была облачная; ни луны, ни звезд.

«В такую вот ночь, — думал Дубов, — может начаться новая война. Кто знает: может, и сейчас где-нибудь по течению этой великой реки маленькие желтые люди, обманываемые своими офицерами и генералами, переплывают на наш берег, высаживают десант. Кто знает: может быть, там, далеко во тьме, уже гремят первые выстрелы войны и закипает вода в кожухе перегревшегося пулемета…»

Далеко, по ту сторону реки, в фанзах манчжурского поселка мерцают редкие огни. Может быть, там, в крайнем домике, сидит, согнувшись над картой, майор Доихара, или Муцубиси, или Мякояма и намечает маршрут для первого десантного отряда.

Может быть, именно здесь, на дубовском участке, в эту темную ночь начнет переправляться первый отряд японского майора…

Что же! Он готов. Он давно ждет этого неизбежного боя. Рано или поздно. Сегодня или завтра — он начнется, этот бой. Последний и решительный.

Он защищает здесь, комиссар Дубов, не только прибрежную полосу Амура. Он защищает счастье и труд сотен миллионов людей. Защищает человечество. И разве может он не победить?!

В 19-м году, когда Дубов еще сидел на коне рядом с Кондратовым и вел в бой свой эскадрон, путеводной звездой служила ему боевая сталинская инструкция. Слова этой инструкции и сейчас ярко встают в его памяти:

«Комиссар полка является политическим и нравственным руководителем своего полка, первым защитником его материальных и духовных интересов. Если командир полка является главою полка, то комиссар должен быть отцом и душою своего полка».

Отцом и душою. Это надо запомнить навсегда, комиссар Дубов. Запомнить навечно. Особенно здесь. На границе. Перед боями.

Река шумит в эту ночь, великая, мужественная река, разделяющая два мира.

Волны сурово набегают на берег, обдают брызгами лицо комиссара. Опасно в такую штормовую ночь пускаться вплавь по реке.

«…Редкая птица долетит до середины Днепра», писал Николай Васильевич Гоголь. Что бы сказал он о великом Амуре!

А сколько птиц, укрытых далеко за рекой, птиц с чужим солнцем на крыльях, ждут сигнала, чтобы полететь не только до середины. — чтобы перелететь Амур черными вестниками новой войны!

Комиссар всматривается в ночь. Ничего не видно. Он знает, что сотни глаз так же вглядываются в ночь по всему берегу Амура. Дозорные на своих местах. На своих местах бойцы, пулеметы, орудия.

«…Редкая птица долетит до середины Амура». Ее встретят другие птицы, с красными звездами на крыльях, и на одной из этих птиц — Галина, Галя Сташенко.

И кто бы мог сказать, что только полгода назад он проводил производственное совещание по вопросу о качестве шихты, распекал Штыбова за состояние шихтового двора, вечером играл в шахматы с Никитой Пеньковым в заводском клубе!