Александр Исбах - Капитан Соколин

Он подошел к полке и взял любимую книгу — фурмановского «Чапаева». Он сразу нашел страницу, много раз читанную и всегда волнующую.

«По горам, по узким тропам, бродом, переходя встречные реки, — мосты неприятель взрывал отступая, — и в дождь, и в грязь, по утренней росе и в вечерних туманах, день сытые, два — голодные, раздетые и обутые скверно, с натертыми ногами, с болезнями, часто раненные, не оставляя строя, шли победоносно они от селения к селению — неудержимые, непобедимые, терпеливые ко всему, гордые и твердые в сопротивлении, отважно-смелые и страшные в натиске, настойчивые в преследовании. Сражались героями, умирали, как красные рыцари, попадали в плен и мучениками гибли под пыткой и истязаниями…»

Да, все это было. Все это пережито. С большой гордостью вспоминает эти дни комиссар эскадрона Павел Дубов. Как замечательно написал об этом Фурманов! Написал, потому что сам был комиссаром. Настоящим, боевым комиссаром-большевиком. Таким, каким всегда мечтал быть Дубов.

«Будут новые моменты, — писал Фурманов, — и прекрасные и глубокие содержанием, но это будут уже другие».

Будут новые моменты! Ему, Дубову, придется снова повести бойцов против врата. Сейчас нет среди них раздетых и скверно обутых. Но они по-прежнему «гордые и твердые в сопротивлении, отважно-смелые и страшные в натиске…»

И он, Павел Дубов, должен быть достойным этих бойцов комиссаром. Политический комиссар. О славных боевых традициях говорят эта два слова. Политический комиссар…

Он долго стоял у глобуса. Думал о своей бескрайной стране, о людях, которые берегут ее покой. О человеке, который на фотографии над столом сына, смеясь, держал на руках маленькую радостную девочку с узкими, монгольскими глазами. Он очень любит детей, этот человек. У него мудрая голова и большое сердце; он привел родину к счастливым дням. И заботы о счастье народа никогда не покидают его.

…Утром он был опять у секретаря обкома.

— Надо ехать, Базаров, — сказал Дубов. — Ты понимаешь, Базаров, что значит Дальний Восток!

Ночью неожиданно выпал снег. Всю ночь падал он густыми хлопьями.

Соколин и Галя вышли за город по первопутку. Снег был пушистый и рыхлый, Он не успел слежаться. Еще не было наста. Но весело было идти так, по целине, без путей и дорог, взрывая лыжами нетронутые голубоватые снежные поля.

Они долго шли рядом. Ни о чем не хотелось говорить.

Они пошли в лес. Вчера еще унылый и голый, он сегодня приоделся в мохнатые пушистые бурки и папахи, Ледяные зерна блестели на деревьях. Заячьи петлястые следы вели в глубь леса, в таинственные, казалось, лесные заповедники.

Иногда целые вороха снега обрушивались на них с деревьев; они со смехом отряхивали друг друга и шли дальше, мокрые, веселые и озорные.

Они подошли к оврагу и скатились вниз, в сугробы. Галя потеряла лыжу, и они долго искали ее в снегу, мешая друг другу, смеясь и озорничая.

Губы у Гали были холодные и влажные. Никогда еще так крепко не целовал эти губы Саша Соколин, как здесь, в глубокой лесном овраге.

…Возвращались, когда все солнечные пятна исчезли со снегов. Снега потемнели, покрылись чуть заметой ледяной коркой.

Лыжники были голодны и счастливы. Галя мчалась впереди. Соколин едва поспевал за ней. У самой заставы он нагнал ее и, задыхаясь, почти прокричал:

— Галька, давай переезжай ко мне! А, Галька?

…Не успела она переодеться, вестовой принес приказ из штаба: «Приготовить машину к дальнему полету».

Саша растерянно посмотрел на нее — она легонько усмехнулась и развела руками.

Од проводил ее до самых ангаров.

Всю дорогу они молчали.

Павел Дубов был назначен комиссаром полка в ОКДВА.

В день его вылета на Дальний Восток красноармеец первого полка Гордеев получил телеграмму, извещавшую его о тяжелой болезни матери.

Горестная телеграмма эта попала от Гордеева к Дроздюку, от Дроздюка к командиру взвода лейтенанту Кронгаузу, от лейтенанта к Меньшикову, от Меньшикова к Соколину, от Соколина к полковнику Седых. Полковник Седых разрешил красноармейцу Гордееву месячный отпуск для поездки в Приамурский район.

Ехать на Дальний Восток приходилось десять суток. На заре к Амуру шел со специальным заданием самолет, отвозящий и нового полкового комиссара Павла Дубова. В самолете оставалось одно место.

Комдив Кондратов разрешил красноармейцу Гордееву лететь.

…Ранним утром, совсем как несколько месяцев назад, шел комдив Кондратов по лётному полю.