Сфинкс - Паутина

Он резко поднялся, перепрыгнул через несколько рядов скамеек и стремительно пошел по полю прочь. Причем Ксения подумала, что он пытается уйти не от нее, а от самого себя.

А Малфой шел, кипя от злости. По пути рявкнул на какого-то второкурсника, от чего стало только хуже. Он свернул на тропинку, что вела прочь от замка, потом передумал и пошел назад, к огням, что уже горели в окнах.

И замер: по ступеням спускалась Роза Уизли. Значит, вернулась.

— Эй, Уизли, погоди!

Роза остановилась и с легким непониманием уставилась на слизеринца, спешащего к ней.

— Чего тебе?

— Где Поттеры?

Роза облизнула искусанные губы — Малфой заметил это, как и красноту век, и растерянный взгляд, и черную не школьную мантию.

— Они еще не вернулись.

— Как они? — почти шепотом спросил юноша. Вся его злость прошла, когда он снова прикоснулся к этому миру, где сейчас пытались восстановить разрушенную идиллию. Прикоснулся — и почувствовал дыхание скорби.

— Плохо, — без подробностей ответила Роза.

— Когда они приедут?

— Я не знаю, — пожала она плечами и пошла прочь, видимо, чтобы остаться одной. Скорпиус проводил ее взглядом, потом взбежал по лестнице, пересек холл и направился в подземелье Слизерина, чтобы написать письмо другу.

Не соболезнования и выражение жалости. Нет. Он расскажет о матче Слизерин — Хаффлпафф, где последние потерпели сокрушительное поражение. Расскажет о том, как на Зельях взрывающийся котел Джеймса прекрасно был заменен котлом Эммы Томас, и она покрылась какой-то желтой слизью. Как Флитвик похвалил Малфоя за, наверное, впервые удачно написанное эссе и от этого чуть не упал с подушек.

Просто поделится с другом частью своего мира, покажет, что жизнь не кончилась. Что он, Малфой, ждет его. И он, и Ксения.

Особенно нужно было не забыть написать о Ксении, решил Скорпиус и взялся за перо.

Гермиона проснулась в среду утром с чувством, что совсем не отдыхала. Но это ощущение стало уже привычным для той, кто почти две недели не живет, а существует. Существует ради любимых людей.

Странно, за дни, прошедшие со смерти Джинни, она отвыкла просыпаться в собственной постели. В холле больницы, у кровати Рона или Гарри, в гостиной Уизли — но не в своем доме. Сюда она заходила лишь освежиться или переодеться.

Гермиона поднялась и поспешно отправилась в ванную. Нужно было еще приготовить завтрак для Поттеров, гостивших в их с Роном доме. А потом поехать к мужу, все еще находившемуся в больнице Святого Мунго.

Вчера она настояла на том, чтобы ее дети вернулись в Хогвартс — там безопаснее, там меньше ощущается горе, там им будет лучше. В школе Роза и Хьюго хоть немного отвлекутся. Как Гермионе было ни трудно оставаться без них, она знала, что была права.

Женщина встала под бодрящий душ, понимая, как соскучилась по своему дому, по своей спальне, своей ванной. Просто по состоянию уюта, что царил здесь с тех самых пор, как Рон впервые привел ее сюда, почти восемнадцать лет назад.

Гермиона вытерлась, оделась и поспешила вниз, в кухню, чтобы успеть все к часу, когда Лили и Джеймс отправятся назад в Хогвартс.

Странно, но из кухни уже доносился аромат свежего кофе и тостов. Гермиона вошла и увидела, что у плиты стоит Лили, а Джеймс сидит с чашкой за столом.

— Доброе утро, ребята, — Гермиона постаралась искренне улыбнуться племянникам.

— Привет, Гермиона, — без энтузиазма ответили Поттеры

— Вы чего так рано поднялись? — Гермиона подошла к холодильнику, чтобы достать сыр для бутербродов и масло. Она по их взглядам поняла, что они и не ложились. Значит, опять сидели в спальне Хьюго всю ночь.

В понедельник, после похорон Джинни, они вернулись в «Нору», но к вечеру встал вопрос о том, как располагаться на ночь. И Гермиона, зная, что Гарри ни за что не поедет к себе домой, предложила их с Роном дом. И Поттеры остались у нее. Гермиона была рада, поскольку в уютном коттедже стало не так пусто. Был смысл возвращаться к себе после долгого дня в больнице и на работе, помня, что дома есть кто-то, кто нуждается в ней. Хотя по поведению Лили и Джеймса так утверждать значило бы кривить душой.

— Лили, тебе помочь? — Гермиона подошла к девушке, готовившей яичницу. С беконом и помидорами. Как любил Гарри.

— Нет, — Лили помотала головой. Гермиона вздохнула и села за стол, сложив перед собой руки. Что с ними делать, она не знала. — Ты пойдешь сегодня к дяде Рону?

— Да, загляну на работу, а потом в больницу, — Гермиона поджала губы. Они постоянно говорили с ней только о Роне. Больше ни о чем. А говорить о муже просто так, мимолетом, не хотелось. Тем более с двумя подростками.