Сфинкс - Паутина

Их семейная жизнь всегда напоминала Гермионе поездку по холмам. Подъем — спуск. Снова подъем. Снова спуск. То он злится, что его не посвящают в какие-то тайны, то просит прощения за то, что давит на жену. То жалуется, что Гермиона слишком много работает, то хвалит, что она так любит свою профессию. Это все ее Рон, которого она любила. Любила каждую веснушку на его носу, даже его глупую манеру складывать носки в узел.

Гермиона вошла в отдел и кивнула дежурному, тот лишь приветливо махнул ей. Кабинет Кингсли был недалеко от кабинета Гарри.

— Привет, проходи, — глава мракоборцев пригласил посетительницу садиться. Он выглядел как всегда подтянутым и бодрым, что нельзя было сказать о Гермионе. — Как там дела?

— Нормально. Но было бы лучше, если бы вы не нагнали на кладбище толпу своих подчиненных, — Гермиона села и посмотрела через стол на Кингсли.

— Я выполняю свои обязанности, — пожал плечами мракоборец, отбрасывая в сторону перо.

— Зачем вы меня вызвали? Есть что-то новое? — Гермиона выразительно взглянула на часы — она обещала быть у Рона в одиннадцать. Но, скорее всего, вызов Кингсли связан именно с Роном.

Еще неделю назад ее начальник и глава мракоборцев решили, что в рабочей группе по уже нашумевшему делу об оборотнях не обойтись без человека из Отдела магического правопорядка. А поскольку Гермиона и так уже была в курсе, то ее и откомандировали в подчинение к Кингсли.

— Окончательные результаты осмотра, — коротко кивнул мракоборец, подаваясь вперед. — Все подтвердилось — среди схваченных лишь один из тех, кто сбежал из Азкабана. Двое — свеженькие, даже укусы еще окончательно не зажили.

— Мерлин, — прошептала Гермиона. — Их могут быть уже десятки?!

— Да, это вполне вероятно. На деревню магглов напали шестеро, плюс стая волков. Итого мы имеем: четверо в Косой аллее, шестеро в деревне и еще как минимум один в Хогсмиде.

Гермиона молчала, потому что сказать было нечего.

— Что говорят пленные? — выдавила она.

— Да ничего связного, — Кингсли сложил документы на столе. — Двое — магглы, и это хорошая новость.

— В смысле?

— Магглы не выдержат той порции черной магии, что им передалась через укус. Их силы убывают, — заметил мракоборец. — Но я уверен, что мозговой центр этой группы не знал об этом факте.

— Но, Кингсли! Когда они узнают, то начнут нападать на волшебников! — Гермиона встала.

— Да, но так нам будет проще их выследить.

— Вы понимаете, что вы говорите? Вы считаете хорошей новостью то, что получите информацию, когда станут погибать волшебники? Вас радует, что магглы-оборотни не могут выжить?

Кингсли тоже поднялся, уперев руки в стол:

— Гермиона, я не думал, что, будучи другом Гарри Поттера, пройдя через пекло войны с Волан-де-Мортом, вы так и не поняли, что в битве приходится кем-то жертвовать. И, к тому же, у нас нет выбора. Мы пока всего лишь следуем за нашими врагами, идем по их кровавым следам, исследуем их повадки и способности…

— Представляю, как вы исследуете, — фыркнула Гермиона. — У вас есть, что еще мне сказать, или я могу идти?

— Иди. Вызову, когда понадобишься. А пока подумай над информацией, которую я тебе дал. Как можно это использовать…

Гермиона кивнула и поспешила покинуть кабинет. Вскоре она уже выходила из камина в холле больницы Святого Мунго, где почти неделю практически жила, а последние дни проводила время с мужем в его палате.

У дверей палаты Рона стояли два мракоборца, один из них сопровождал мужа на кладбище. Гермиона коротко кивнула и зашла в комнату, в которой уже все было знакомо.

Рон лежал на кровати, уставившись в потолок от безделья.

— Привет, — она подошла и села рядом с ним. Бледный, такой же бледный. Причем с каждым днем все бледнее. — Как ты?

— Без перемен, — Рон сел и принял поцелуй от жены.

— Что говорят целители?

— Ничего. «Мы должны еще вас понаблюдать, ваши раны могут открыться», — передразнил Рон своего целителя, а потом рванул на себе пижамную рубашку, демонстрируя бледные рубцы на плече и шее.

Гермиона обняла его, успокаивая.

— Все наладится, может, они действительно хотят тебя понаблюдать?

— Гермиона, милая, ты же сама этому не веришь. Через четыре дня полнолуние. Ты ведь понимаешь, почему они не выпускают меня, — Рон перебирал пальцами ее волосы.

— Может…

— Не может, Гермиона, не может, — покачал головой мужчина и откинулся на подушки. — Я здесь как в клетке. Я для них животное, подопытное животное. Как тот мальчик…