Юрий Сальников - Шестиклассники

«Вжик! Вжик!» — послушно запел рубанок, и жёлтая стружка полилась из горлышка рубанка тонкой лентой, скручиваясь и с шуршанием падая на землю у Кнопкиных ног.

А Борис Леонтьевич тихонько мурлыкал себе под нос какую-то песенку, не переставая скоблить и чистить внутри буфета.

Кнопка остановился, поправил рукавом волосы на лбу, опять-таки явно копируя отцовские движения, и, скосив глаза на Бориса Леонтьевича, шепнул:

— Всегда поет, когда работает. Страсть любит оперу. У нас пластинок — во! А буфет — для дяди. Ко дню рождения. Подарок.

Олег опять строганул по рейке.

— Дай, — потянулся Лёня.

Кнопка передал ему рубанок, и Лёня тоже принялся строгать.

«Вжик! Вжик!» Опять поползла стружка, и руки почувствовали, как под инструментом вгрызается в дерево острая, словно бритва, железка, срезая ровный и тонкий слой вьющейся жёлтой ленты.

«Вжик! Вжик!» Как хорошо вдыхать смолистый запах, идущий, от досок!

Кнопка долго смотрел, как Лёня строгает, потом полез в стоящую сбоку тумбочку и вытащил отцовские книги. Он стал показывать Лёне картинки, и картинки были интересные, а книги самые разные: «Древесиноведение», «Народная резьба», «Столярно-механические производства».

Лёня невольно взглянул в сторону Бориса Леонтьевича и вспомнил, как ещё на улице Кнопка сказал: «Он у меня профессор!»

И вправду, сколько всего изучает!

— Как дела, цветы жизни? — спросил Борис Леонтьевич, должно быть заметив, что ребята притихли над раскрытой книгой.

— Отстрогали, резать надо, — ответил Кнопка.

— Режьте! Вот вам метр и карандаш.

Ребята отмерили рейки — ровно один метр двадцать пять сантиметров. Борис Леонтьевич проверил, всё так же напевая, одобрил работу «цветов жизни» и опять направился к буфету, на ходу засовывая карандаш за ухо.

Лёня вспомнил, что точно так закладывает за ухо карандаш их преподаватель по труду Иван Осипович — тоже мастер своего дела. Только он пожилой, высокий и в очках. И ходит в грубом сером фартуке, потому что имеет дело не с деревом, а с металлом.

Он преподаёт слесарное дело. Уроки проходят в одном из классов, но в нём ещё мало оборудования да и поместиться бывает негде: класс делится пополам, и пока одна половина занимается в мастерской, другая сидит и решает задачки по математике.

А девочкам возиться с металлом вообще не нравится, да и многие ребята считают, что строгать и пилить дерево гораздо интереснее, чем скоблить напильником по железке. Тут уж виноват и Кнопка — он всегда расхваливает столярное дело!

А может быть, и не сумел увлечь ребят Иван Осипович. Вот если бы работал с ними Кнопкин отец, наверняка бы все очень старались!

Ведь как хорошо. «Жжу! Жжу!» Теперь вжикает уже ножовка, и с легким стуком падают на пол отпиленные брусочки.

— А сделаем рейки с колечками? — предложил Лёня.

— Как это? — не понял Кнопка.

— А чтоб задёргивать плакат занавеской. Будет он висеть закрытый, а как дойдёт на сборе очередь до него, потянет Жаркова за ниточку, занавеска отодвинется, и откроется плакат, как сцена в театре.

— Здорово! — загорелись у Кнопки глаза. — Только как ты сделаешь?

— А проволока у тебя есть?

Олег отыскал в углу мягкую проволоку. Ребята наделали из неё колечек, приладили и проверили — колечки свободно скользили по проволоке.

Рейки получились замечательные!

Борис Леонтьевич потёр их ладонью и удивился, глядя на колечки:

— А это что за техника?

Ему объяснили.

— Ну и выдумщики, — засмеялся он. — Изобретатели!

Он достал с полки какую-то пластинку, поскоблил ею рейки, и они сразу стали ещё более гладкими.

— Поциклевал, — пояснил Кнопка, кивнув на пластинку в руках отца. — Так и называется — цикля! — Он показал другие инструменты: разные угольники и нутромеры.

Лёня слушал его внимательно, но нет-нет да оглядывался на две необычные, красивые рейки, стоящие у верстака.

Наконец Борис Леонтьевич, закрывая только что прикрепленную дверцу буфета, сказал:

— Ну, на сегодня довольно. — И снял халат.

Лёне не хотелось уходить, но пора было прощаться. Он ещё раз посмотрел на рейки.

— Слушай, Кнопка. А давай в школу их завтра я понесу. Возьму сейчас?

— Бери, — легко согласился Возжов. И, проводив Лёню до калитки, крикнул напоследок: — Приходи ещё!

Лёня не ответил, но, медленно шагая по тротуару и ощущая под пальцами выпуклость одного из колечек, думал, что обязательно придет к Кнопке, чтобы так же, как сегодня, что-нибудь пилить, строгать, циклевать в пропахшей стружками уютной мастерской под присмотром Бориса Леонтьевича.