Юрий Сальников - Шестиклассники

— Сделаем так? — обратился Кузеванов к Зайцеву.

Сзади раздался голос Валерия Петренко:

— Ребята, а здорово у нас Жиркомбинат в шахматах разбирается, честное слово!

Вожатый обернулся.

— Без прозвищ обойтись не можешь? Сколько раз вам говорить?

— Так ведь толстый он! — рассмеялся Петренко.

— Ну и что же?

— Ладно, ладно, не буду…

Гроховский остановился на углу.

— Мне сюда. До свиданья.

Лёня взглянул на него — их глаза встретились.

— До свиданья, — буркнул и Лёня, вдруг почему-то смутившись.

И пошёл дальше.

Володя рассказывал уже о своём друге Жене — специалисте по радиотехнике. Оба они — Женя и Володя — после десятого класса пойдут работать на завод, на котором сейчас изучают производство.

— А я думал, ты в артисты пойдёшь, — протянул Кнопка. — В драмкружке состоишь, декламируешь…

— Я и в литературном ещё и с вами. А Женя музыкой увлекается. Слышали, как на баяне играет? В жизни, братцы, столько разного, что дух захватывает. Только главная-то мечта у меня — химия. Вон Гена знает, мы с ним недавно разговаривали, какие чудеса с этой химией можно делать!

— Да ведь ты сам сказал — на завод идёшь!

— А химия и на заводе применяется! А потом, если по-настоящему захотеть, всегда добьёшься — сами сейчас говорили!

— Про настойчивость-то?

— Вот именно! Только не забывайте: взялся — доводи до конца!

Долго ещё рассуждали ребята, уже стоя перед домом Володи.

А когда он ушёл и каждый из мальчиков направился тоже к себе домой, Лёня ухватил Олега Возжова за рукав:

— Слушай, Кнопка. Пошли к тебе рейки делать.

— Прямо сейчас?

— А что тянуть? Ведь взялись, так надо доводить до конца!

— Ну, ладно, — согласился Возжов, подумав. — Отец как раз дома. Пошли.

По дороге Возжов без умолку рассказывал о разных сортах древесины. Оказывается, есть породы мягкие и твёрдые. Береза, например, твёрдая, а тополь — мягкая. А ещё есть красное дерево. Оно очень дорогое, и те, кто делает из него мебель, называются краснодеревщиками. Отец Возжова — Борис Леонтьевич — краснодеревщик, и на фабрике, где он работает, его ценят как лучшего мастера.

Лёня подумал, что зря Кнопка так расхваливает своего отца: «лучший мастер», «краснодеревщик». И вообще хвастается, щеголяет словечками: «текстура древесины», «свилеватость», «фанерование».

Но когда Олег стал говорить про то, какая бывает художественная резьба по дереву, тоже употребляя много непонятных слов: контурная, с инкрустацией, плоскорельефная, Лёне уже не казалось, будто Кнопка хвастается — просто ему хорошо знакомо всё, что связано с работой отца. Кнопка тут же признался, что прочитал несколько отцовских книг. Кое-что в них, конечно, было ему непонятно, а кое-что интересно, особенно рисунки: какая в разных странах бывает резьба по дереву, по кости, даже по камню. Специальных книг у отца вообще много.

— Он у меня профессор, — засмеялся Кнопка.

Лёня почему-то представлял Кнопкиного отца высоким пожилым человеком в очках и в сером рабочем фартуке, с карандашом за ухом.

Как же удивился Лёня, когда дверь им открыл совсем молодой, невысокий мужчина, очень похожий на Кнопку, даже чёрные жёсткие волосы также были приплюснуты на макушке. Лёня сначала принял мужчину за Кнопкиного брата, но сразу же выяснилось, что это и есть мастер — краснодеревщик Борис Леонтьевич.

— Папаня! — с ходу начал Кнопка, едва они ввалились в светлую просторную кухню, в которой ярко горела большая электрическая лампочка без абажура. — Нам нужны рейки! Вот такие! — Олег показал приблизительно размер, расставив руки. — Плакаты прикреплять, — объяснил он заодно. — Для отрядного сбора «Путешествие в будущее»!

Борис Леонтьевич, уже отойдя к плите и что-то там помешивая, повернул голову.

— Ладно, ладно, не всё разом. Мама вот ушла и велела накормить тебя, а я ещё и сам голодный. Делу время — кормёжке час! — Он широко улыбнулся и неожиданно подмигнул Лёне. — В одном классе учитесь?

— В одном, — ответил Лёня.

— Ну, так будем знакомы: я Борис Леонтьевич.

— А я Галкин, Леонид, — проговорил Лёня, с любопытством поглядывая на Кнопкиного отца.

Борис Леонтьевич ему сразу понравился.

А Кнопка уже юркнул в соседнюю комнату и громко звал оттуда Лёню. В домике Возжовых оказалось ещё две комнаты. Первая из них была тесно заставлена вещами. «Наверное, отец сделал», — подумал Лёня, взглянув на красивый буфет и на широкий диван с высокой спинкой. А над столиком между двумя окнами висело Кнопкино расписание уроков в узорчатой рамке из фанеры.