Юрий Сальников - Шестиклассники

— Рамку тоже отец делал?

— Нет, это я, — заулыбался Кнопка. — Вот ещё. И вот!

Он показывал рукой на тумбочку в углу и на диванную полочку, и везде теперь Лёня замечал какие-нибудь деревянные вещички: выпиленные рамки, вырезанные фигурки зверей. И вспомнилось, что Кнопка приносил иногда в класс этих зверушек, показывая ребятам, а для выставки в классе приготовил из узорной фанеры, словно из кружева, склеенный абажур настольной лампы.

Только почему-то до сих пор Лёня не обращал внимания на то, что Возжов сам такой умелец. Привычно было лишь то, что непоседливый Кнопка так же любит побаловаться, как и Лёня. Замечаний от учителей на Возжова сыпалось подчас не меньше, чем на Галкина. Но Лёня уходил из школы и опять только шалил, гонял футбол или сражался с Федькой Антоновым на шпагах, а Возжов умел заняться и делом, да ещё каким!

— Да, — вздохнул Лёня, чувствуя, что начинает завидовать Кнопке.

— Здравствуйте! — прозвучал за спиной девичий голос.

Лёня оглянулся. Из второй комнаты, всколыхнув зелёные портьеры, вышла девушка в нарядном голубом платье. Она на ходу поправляла поясок, а проходя мимо дивана, заглянула в зеркало, провела рукой по пышным волосам, падающим ей прямо на плечи, и привычным жестом взяла с тумбочки белую сумку. Не задерживаясь, она направилась к выходу.

Возжов насмешливо шмыгнул носом и подтолкнул Лёню:

— Опять на свидание торопится!

Девушка остановилась на пороге, вскинув на Кнопку сердитые глаза, а из кухни послышался строгий голос Бориса Леонтьевича:

— За прежнее, Олег?

Девушка скрылась. Тогда Кнопка вовсе затрясся от смеха и зашептал:

— Влюбилась, понимаешь. Каждый вечер торопится.

Лёня не понимал, что в этом смешного: ну, действительно влюбляются некоторые взрослые и ходят на свидания — так это их дело, и нечего хихикать. И он только спросил:

— Сестра?

— Сестра, — кивнул Кнопка.

Лёня намеревался спросить, кто ещё живет у них в домике, но не успел. Борис Леонтьевич позвал ребят, велел вымыть руки, усадил за стол и выложил на тарелки пышущую жаром гречневую кашу с кусочками мяса.

Потом он сел сам, развертывая газету.

— Видали! — воскликнул он сейчас же. — Американцы-то свой спутник не смогли запустить! Взорвался он у них! Хвастали, хвастали, а мы их обогнали!

— Мы и второй можем, правда? — спросил Олег.

— Раз уж сделали, теперь начнем, — согласился Борис Леонтьевич. — Как говорится, протоптали тропинку.

— А мы ещё как запустили-то: чтобы везде на земле видно было! — сказал Кнопка.

— Верно, — подтвердил Борис Леонтьевич. — Заранее наши ученые рассчитали, как он взлетит и как летать будет!

— Здорово всё-таки, — восхитился Олег, помотав головой.

Борис Леонтьевич опять, жуя, углубился в газету.

— Надюшку ты оставь, — вдруг сдержанно, но строго проговорил он, вскинув на сына глаза. — Брось свои глупости. Последний раз предупреждаю. Слышишь?

Наконец Борис Леонтьевич поднялся из-за стола.

— Сыты, цветы жизни? Коли сыты — поехали за рейками! — И, прикрыв полотенцем посуду на столе, первый перешагнул через высокий порог в сени.

Лёня не заметил, входя в дом, что в сенях, сбоку от двери, ведущей в кухню, сделана ещё одна дверь. Сейчас он вошёл в неё вслед за Борисом Леонтьевичем.

Борис Леонтьевич щёлкнул выключателем. Стало ослепительно светло, и Лёня увидел, что они находятся в небольшой пристроечке к дому, приспособленной под столярную мастерскую.

В углу у единственного квадратного окошечка поставлен верстак, за ним, по стенке, развешаны инструменты: пилы, ножовки, линейки. На дощатых полках в ряд выложены большие и маленькие рубанки. Сбоку на полу громоздятся доски неодинаковой длины и толщины. А посередине мастерской, заваленной стружкой, возвышался, блистая свежеоструганным деревом, такой же, как в комнате, но ещё без дверок, непокрашенный буфет.

— Какие же вам рейки нужны? — повернулся Борис Леонтьевич к груде длинных и узких заготовок и махнул рукой, словно подзывая ребят поближе. — А ну, выбирайте сами!

Лёня и Олег стали рыться в заготовках, а Борис Леонтьевич снял с крючка за верстаком синий халат, надел его и подошел к буфету.

— Вот, — издали показал Кнопка отцу две подходящие рейки.

— Добре, — кивнул Борис Леонтьевич. — Берите.

— А верстак тебе нужен?

— Занимайте! — опять махнул Борис Леонтьевич рукой и начал что-то щупать и проверять внутри буфета, всунувшись в него чуть ли не с головой.

Кнопка подкрутил на верстаке винт, зажал рейку, выбрал рубанок, перевернув его, деловито провёл пальцем по железке, потом сплюнул на ладошку, явно подражая отцу, и начал строгать.