Георгий Струмский - Наско-Почемучка

Мне казалось, что если я не буду держаться за землю, то рухну в огромную пропасть звёздного неба, которое сверкало перед моими глазами.

И чтобы не упасть туда, я крепко держался за траву, за упругие стебли молочая.

— Вон хвост Большой Медведицы, — показывал Наско. — Вот Близнецы. А это Орион и Вега.

— Наско, ты просто ходячий атлас звёздного неба!

Рядом с ним и меня притягивали эти высокие звёзды и созвездия со странными, заманчивыми, манящими именами: Кассиопея, Андромеда, Козерог.

В такие тихие вечера мне казалось, что если бы у меня хватило сил поднять затёкшую руку, то я смог бы до них дотянуться.

Мы долго лежали и смотрели в небо, не разговаривая.

Я прислушивался к спокойному дыханию Наско и следил за своей светлой планетой.

А может быть, сейчас на какой-нибудь венерианской поляне лежит на спине такой же мальчик и смотрит на Землю. Интересно, растёт ли там такая же зелёная трава? И какие там цветут цветы и как выглядят реки и горы? И есть ли там такая же красивая река, как наша Струма? И может ли он, как и я, испытывать жажду и страх? Что любит этот мальчик и чего не любит? Не размечтался ли он, как я сейчас? И есть ли у него верный друг? Не может быть, чтобы такого мальчишки не существовало. И если там у него сегодняшняя ночь такая же тёплая, то и он лежит на своей полянке и смотрит сюда, на нас.

Рядом со мной зашевелился Наско.

— Молчишь и где-то витаешь, точно переселился на другую планету! Ванка, ты что, спишь?

— Ну да, сплю. Смотрю.

— Я не взял себе ни одной планеты, когда мы их делили, помнишь?

— Конечно, помню.

— Я тебе могу сейчас сказать: я решил взять себе десятую планету.

— Но ведь их только девять!

И в этот звёздный вечер Наско поверил мне свою тайну.

Мы долго разговаривали на поляне и потом ещё в моей комнате, когда вернулись домой. Мы снова и снова разглядывали атлас звёздного неба.

— Две планеты Солнечной системы были открыты не прямым наблюдением неба в телескоп, а карандашом на бумаге, — сказал Наско.

— Да, товарищ Николов что-то говорил, но я не запомнил.

— А я, наоборот, запомнил. Я даже запомнил его слова: «Телескоп усиливает зрение, но не прозорливость».

— Хорошо сказано.

— Самые далёкие от Солнца планеты — это Плутон и Уран, — продолжал Наско. — Их учёные сначала вычислили, а потом уже обнаружили на небе. Потому и говорят, что их открыли карандашом на бумаге. Уран «открыт» в 1848 году, а Плутон только в 1932-м!

— Ну ладно. Но ты-то мне толкуешь не про Плутон и Уран, а про какую-то десятую планету.

— Да.

— Ты что же, вычислил новую планету? Скажи, что ты от меня скрываешь?

— Ничего я от тебя не скрываю, — вздохнул Наско.

Наско попросил чистый лист бумаги, положил его на стол и быстро начертил на нём большой солнечный круг и маленькие кружочки — планеты.

— Я не смогу так нарисовать, как Латинка, но всё равно видно, что планеты расположены вокруг Солнца приблизительно на равном расстоянии. Сначала — Меркурий, потом — Венера, раньше — Земля, за ней — Марс, а Плутон — последний.

— Да, я знаю.

— Но между четвёртой и пятой планетой, между Марсом и Юпитером, вот здесь, — показал Наско, — расстояние большее, чем между остальными.

— Вижу.

— И дело не только в этом. Интересно, что между Марсом и Юпитером летают сотни, а может быть, и тысячи огромных планетных осколков. Ясно теперь?

— Откуда же ясно? — удивился я. — Ты ведь собирался рассказать мне про десятую планету.

— Это и есть десятая планета. О ней я тебе и говорю. Она, наверно, и была там, где теперь вращаются эти огромные осколки вокруг Солнца. Даже есть легенда, что эта планета называлась Фаэтон.

— Легенда? Так, значит, десятой планеты всё-таки не существует. Зачем же ты её тогда для себя выбрал?

Наско ничего не ответил. Он отложил карандаш в сторону, облокотился о подоконник и стал смотреть на улицу.

…И сегодня так же. Вот сидит, облокотившись о подоконник, смотрит неподвижным взглядом и не замечает ни села, ни ночи, ни звёзд, а из всей Вселенной видит только свою десятую планету, свой Фаэтон.

— Но всё-таки, Наско, а вдруг этой планеты вообще не существовало? Кто доказал, что она была? И почему, если и была, разлетелась она на столько кусочков? И были ли там люди? А, Наско?

Владелец десятой планеты очнулся и вернулся назад на нашу скромную зелёную планету, в село Струмское, к широко распахнутому окну в моей комнате.

— Ну что я тебе скажу? Я и сам себе всё время задаю те же самые вопросы.