Владислав Крапивин - Дагги-Тиц

— Ну, чё зря психовать-то… Ну, раз так получилось. Клим сказал, что иногда в мужской компании четыре человека это оптимальное число…

— Какое число?

— Это… оптимальное. То есть самое подходящее. Как у мушкетеров, там ведь тоже было четверо…

Лодька «Трех мушкетеров, как известно, не читал, но в персонажах разбирался. По фильмам. Понятно, что решительный и «благородный» Клим — Атос, хитроумный Эдик — Арамис, любящий покушать Борька — Портос. А кто д'Артаньян? Аркашенька, что ли? Этот «колокольчик»?

Спрашивать Борьку, куда они ходили в воскресенье без него, без Лодьки, он не стал. Это было бы унизительно. Он только подвел итог:

— И лишним оказался именно я. Это и понятно…

— Чего понятно-то… — слабо огрызнулся Борька.

— То самое, что понятно и тебе! Клим-ворошиловский папа майор МГБ, а мой — в ссылке. Есть такие стихи: «В одну телегу впрячь не можно…»

— Клим никогда ничего такого не говорил! — завозмущался Борька. Искренне.

— Конечно, не говорил! Держал в уме. А может, и с папочкой посоветовался: надо ли дружить с «таким мальчиком»…

Лодьке все это пришло в голову только сейчас. Но он сразу же уверовал в свою догадку. Правильная ли была догадка, он никогда не узнал. Но и отбрасывать ее не старался…

В шесть вечера Лодька пришел на репетицию во «Дворец». Надеялся, что вдруг появится Стася. Уж она-то никогда бы не встала на сторону бывших его друзей! Но Стаси не было. Он спросил о ней у Агнии Константиновны. Та ничего толком не знала: «Болеет еще…»

Клим приблизился и снисходительно сказал:

— Молодец, что пришел. Мы боялись, что обиделся…

— На кого? На вас? На предателей не обижаются…

Если бы Клим вспылил! Или попытался бы что-то объяснить! Начал бы рассказывать, что за дело было у них позавчера!.. Но тот пожал плечами и отошел. «Ну и гуляй… оптимальный мушкетер»…

В среду на перемене к Лодьке подошел Аркаша.

— Лодя. Ты как-то говорил, что у вас дома есть старый абажур с кисточками. Ты не мог бы принести на репетицию? Можно сделать шляпу для разбойника. А то не хватает реквизита…

«Ну, Колокольчик…»

— Аркаша, — бережно сказал Лодька. — Ты думаешь, мне сейчас до абажуров?

— Ой, да ты все еще переживаешь? — удивился он. — Нашел из-за чего…

Аркаша, он был все же не такой, как те. Не совсем такой. И Лодька сказал честно:

— Я даже не знаю, из-за чего переживать. Меня просто выпнули. Когда вы пошли на какое-то тайное дело.

Аркаша Вяльцев залился смехом:

— Ох какое тайное! Климу ударило в голову, что теперь он влюблен в Каневскую, а с Агатой пусть ходит Эдик! Борису вообще никакие девицы не нужны, он это сразу сказал. А Каневская считается, будто она твоя. Вот Клим и решил тебя отодвинуть…

«И это — всё? И это — «дружба без щербинки?» — ахнул про себя Лодька. Спросил с презрительной ноткой:

— И что дальше?

Аркаша простодушно разъяснил:

— Ну и то самое. Стася наладила «почту». Спустит из форточки кошелек на нитке, туда положат письмо, и она тянет. Это они с Агатой как-то договорились. Вот Клим и решил ей письмо отправить, про то, что хочет с ней дружить… А ты там, конечно, был не нужен. Каневская спрашивает: где Лодя? А Клим пишет: он не хочет с тобой видеться, потому что ты на него перестала обращать внимания… Или еще почему-то…

У Лодьки захолодели щеки.

— Аркаша… ты хоть понимаешь, какие вы сволочи?

Он не обиделся, но удивился:

— Да ты что? Это же как игра… Ну, разве можно ссориться из-за девчонок?

Лодька спросил с интересом:

— А тебе не кажется, Вяльцев, что ты сейчас предаешь их?

Он удивился опять:

— Да чего такого-то? Мы же клятву не давали, что это секрет. Я хотел, чтобы ты зря не мучился…

«И правда — колокольчик, которому все равно, под какой дугой звонить…»

— Спасибо, Аркаша… А во «Дворце» скажи, что я больше не буду ходить в кружок. В принцы не гожусь…

После уроков Лодька рванул к Стасе. Поколотил кулаком в доски знакомой двери (рядом надпись на фанерке: «Каневским стучать два раза»). Обычно звякала щеколда и можно было подняться по лестнице. Но сейчас к нижней двери спустилась Стасина мама.

Лодька не был хорошо знаком с ней. С отцом и старшим братом — да, они знали друг друга неплохо, а Стаськина мать всегда держалась в стороне. И Лодька не удивился, что она не узнала его (или узнала, но не захотела называть по имени). Он сказал:

— Здрасте… А Стася…

А она:

— Мальчик, ты насчет кружка? Стася не будет больше ходить туда. Она слаба после болезни, а впереди экзамены. Очень прошу, не беспокойте ее больше…