Магда Сабо - День рождения

— Нет, — поднимаясь со стула и надевая свои уродливые варежки, сказала Ютка, — к сожалению, я не смогу. Передай дяде Карчи: не смогу.

Бори удивленно уставилась на Ютку: ответ так не походил на нее.

— Не сердитесь, но устала до смерти. Работаю на два дома, бабушка болеет. Словом, ничего не получится.

— Может, еще кто из нашего звена? — переведя взгляд на ковер, обронила Боришка.

«Вот когда ты наконец о своем звене вспомнила! — мелькнуло в голове Ютки. — Только теперь?»

— Я лично не берусь никого просить. Если не считать нас с тобой, остается еще восемь девочек. И никому из них ты ведь ни разу не пришла на помощь. Приказывать я не имею права, а просить — на каком основании? Все ждут не дождутся каникул. Если хочешь, попробуй сама… Хотя я не верю, чтобы кто-нибудь согласился…

«Ведь и правда, — думала Боришка. — Я никогда никому не помогала. Даже тебе вчера, когда ты измучилась, бегая по делам. Ты права. Так с какими глазами пойду кого-то просить?! К тому же у нас только Ютка сирота и нуждается в деньгах».

«Ой, а мне так хочется купить другое пальто! — думала Ютка. — Но нет! Не такой ценой. Потом! Еще успею. Сейчас важнее всего — Бори».

— Словом, — проговорила она, — я никак не смогу. Передай отцу, чтобы он не сердился на меня, но ведь и мне нужно хоть когда-то отдохнуть… Снег с тротуара чаще мети, а то участковый заругается.

— Что же теперь будет? — спросила Бори, оторвав взгляд от ковра.

— А что? Устроится все как надо.

Она хотела положить руку на Боришкино плечо в знак прощания, но та отодвинулась.

«Презирает меня, — думала Ютка, — но ничего…»

— Привет, я еще зайду.

Дверь захлопнулась. Боришка осталась одна.

«Одна я, одинешенька, — думала она, разглядывая палец, в который недавно в подвале впилась заноза. — Одна как перст. Никто мне не поможет. Сильвия предала, Ютка отказалась помочь».

Ютка ушла, отзвучали ее проворные шаги, а Боришка сидела на табуретке и слушала, как стучат часы. «Так тебе, так, так тебе, так», — выговаривали часы с каким-то упрямством, холодным, жестким голосом. Бори никогда прежде не прислушивалась, какой у часов голос; о своих-то, ручных, вспоминала только, когда забывала завести и замечала, что очень уж медленно тянется время до звонка. «Так, так, так тебе», — приговаривал будильник, и Боришка поняла, почему она слышит его голос сейчас, а раньше не замечала: просто раньше она никогда так подолгу не была наедине с собой.

А ведь сколько раз она мечтала о своей собственной комнате, куда можно было уйти и предаться грезам, мечтаниям, чтобы никто-никто не мешал. И вот теперь у нее в распоряжении вся квартира, у нее одной. Хочешь — включай радио, хочешь распахни все двери, лежи на диване в одежде. Есть и время помечтать. Да только пришло все это не так, как она думала, как хотела бы.

Полные волнений и неожиданных чудес каникулы, прихода которых она ждала с таким нетерпением, вдруг обернулись в недели тяжелого труда. О помощи девочек из звена не могло быть и речи. Ютка правильно сказала: сама же ты никогда никого не выручала, хотя те часто нуждались в помощи.

«Что ж, — думала Бори, — пообещаю отцу быть старательной, постараюсь сама управляться со всеми мамиными делами, пусть чуточку хуже… В самые трудные дни, на праздники, Цила выручит. А в общем, могу же я работать, руки — ноги есть».

Боришка взяла лист бумаги, переписала все, что нужно сделать. Пошла к тетушке Года позвонить по телефону. Года жила, как и Боришка, на первом этаже, только в другом крыле дома. Набрала номер и очень долго ждала, пока на троллейбусной станции разыщут водителя Кароя Иллеша. Но тетушка Года настояла, чтобы Боришка терпеливо сидела у телефона. При чем тут три минуты? Если дело важное, можно и дольше трех минут занимать линию.

Карой Иллеш, узнав, что его просят к телефону, удивился: в больницу он утром звонил сам, дочка не имела привычки вызывать его.

— Папа, — услышал он долетевший издалека голос, звучавший почему-то совсем не по-детски, — Ютка не берется нам помогать. Так я тебе вот что хочу сказать: я сама со всем управлюсь.

— Вот оно что! — отозвался отец. Голос у него был усталый, недовольный.

— Я буду очень стараться, папа, честное слово! Изо всех сил. Ты останешься доволен мною.

Отец молчал.

— Ведь это же всего полдня, пока ты сам домой не вернешься. Конечно, может, не все будет получаться, но ведь другого выхода нет.

— Совсем от рук отобьешься, — с сомнением в голосе сказал отец.