Магда Сабо - День рождения

Неожиданно на лоток дядюшки Варьяша упала тень. Он вскинул голову и машинально спросил:

— Постного сахару?

Лицо Ютки показалось знакомым — эти девчушки частенько прибегают сюда за постным сахаром.

— Да, — ответила Ютка и протянула один форинт. Ей было очень жалко денег, но даром дядюшка Варьяш едва ли пожелает разговаривать с нею.

— Одну палочку?

— Одну.

Она заплатила. Нет, Миклош совсем не похож на своего отца. Дядюшка Варьяш был круглолицым, толстым, глаза у него были неопределенного цвета, и не серые и не карие.

— Как бежит время… — проговорила Ютка. От волнения голос у нее стал каким-то чужим, резким.

Инвалид внимательно посмотрел на нее. Стеклянная крышка конфетного ящика осталась незакрытой, и на запах конфет устремились пчелы. Они оба — старый Варьяш и Ютка — вместе принялись отгонять их, при этом их руки соприкоснулись. У Ютки были загорелые руки с короткими, обломанными ногтями — рабочие руки. Правая рука у дядюшки Варьяша была белая и ленивая.

— Время бежит, говоришь?

— Да… Вы скажите, пожалуйста, Миклошу, чтобы он готовился к переэкзаменовке. Наша учительница добьется для него разрешения. Пусть только учится и кончает школу… Ведь если не сдаст экзаменов за школу, ему и специальности хорошей не получить.

Инвалид перевел взгляд с Ютки на свои сладости, потом снова на нее; сейчас его глаза уже горели злобой.

— А тебе-то какое до этого дело, скажи, пожалуйста? Тебе-то что, будет он сдавать экзамены или нет? Или, может, ты агитаторша?

Ютка не знала, что ответить. Кто-нибудь другой на ее месте — ну, скажем, поэт какой — сумел бы ответить дядюшке Варьяшу. А как быть Ютке Микеш, где ей найти нужные слова, чтобы убедительно выразить то, что она хочет? Как высказать свои мысли о жизни?

…Все они живут на улице Эперьеша. И все отвечают друг за друга. Это и есть жизнь! Одна — единственная! У каждого — одна.

Но что же сказать дяде Варьяшу? Ведь он уже назвал ее «агитаторшей»?!

Ютка стояла потупив голову, словно разглядывая сандалии. Старый Варьяш, наверное, сейчас думает, что она суется не в свое дело. Может быть, ей и не следовало говорить с ним? А вернее, начинать разговор нужно было издалека: о самом дядюшке Варьяше. Мол, зачем и кому нужна была война, которая сделала стольких людей калеками, что теперь вот и приходится сидеть здесь с этой несчастной коляской? Дядюшка Варьяш, правда, не кончал никакой школы, и ему, разумеется, все равно… Да, но как теперь перейти к главному, к разговору о Миклоше? Что-де Миклош крепок и здоров и что для него совсем не все равно, окончит он школу или нет. Или, может, начать с того, что, дескать, и для самого дяди Варьяша это тоже не все равно? Ведь пока люди живут на земле, эти вопросы никого не могут оставлять равнодушными.

Ютка молчала. Варьяш с неприязнью смотрел на нее. «Проклятая девчонка, — думал он, — и чего только сует свой нос в наши дела? Я, кажется, знаю, чья эта девчонка, — это внучка старой Микешне. Чего она тут вертится, бесстыжая? Наверное, охотится за моим Миклошем. А только он и мне самому нужен. На кой шут ему учиться, попусту тратить время? Пусть деньги зарабатывает — вот о чем он должен заботиться. Пусть зарабатывает как можно скорее и как можно больше. А как моему сыну жить, мы и сами знаем. Каждый живет как умеет».

Момент был критическим, но тут на стеклянный ящик снова легла тень, и над ухом Ютки загремел голос Миклоша:

— Чего тебе надо? Что ты тут позабыла?!

Впервые с тех пор, как они здесь вместе работают, он заговорил с ней, до этого он подчеркнуто не замечал ее, даже не здоровался, хотя все ребята с улицы Беньямина Эперьеша всегда здороваются друг с другом.

Ютка не ответила.

— Вот пришла, говорит, совет тебе дать, чтобы ты кончил школу, сдал экзамены, она, мол, все устроит. Ишь какая добрая девушка, — криво усмехнулся дядюшка Варьяш и полез в карман за сигаретой. — Может, она за тебя хочет выйти замуж?

Миклош шумно дышал. В первое мгновение его так и подмывало ударить Ютку или обругать ее последними словами, но что-то удержало его от этого. Разве можно ударить эту худенькую и невзрачную, как хилый птенец, девчонку? Не больно-то она раздобрела на скудных харчах бабки-пенсионерки… Нет, он слабых не бьет!

— А ну убирайся отсюда!

Впрочем, Ютки уже и след простыл. Отец с сыном посмотрели друг на друга. Старый Варьяш подмигнул сыну. «Учиться, как бы не так! — подумал он. — Делай что хочешь, только приноси денежки!» — «Понятно, — ответил старику ясный взгляд серых глаз Миклоша. — Как-нибудь я оттаскаю ее за волосы, словом, проучу ее!» Однако Миклош наперед уже знал, что не посмеет даже пальцем тронуть Ютку. Даже накричать на нее.