Ивлин Во - Пригоршня праха

- Точно, так и сделай. Ты настоящий друг, Джок.

- Ужасно уважаю Бренду. Она молодчина.

- Молодчина, что и говорить... Ох, как мне нехорошо.

На следующий день Тони проснулся, горестно вороша в уме отрывочные воспоминания предыдущей ночи. Чем больше он вспоминал, тем более мерзким представлялось ему его поведение.

В девять он принял ванну и выпил чаю. В десять терзался вопросом, следует ли позвонить Бренде. Но тут она позвонила ему, тем самым решив проблему.

- Ну, Тони, как ты себя чувствуешь?

- Ужасно. Я вчера зверски надрался.

- Совершенно верно.

- И к тому же я чувствую себя таким виноватым.

- Ничуть не удивительно.

- Я не все хорошо помню, но у меня сложилось впечатление, что мы с Джеком тебе здорово надоедали.

- Совершенно верно.

- Ты очень сердишься?

- Вчера - очень. Тони, ну что вас на это толкнуло, двух взрослых мужчин?

- Мы были не в духе.

- Ручаюсь, что сегодня вы еще больше не в духе. Только что принесли коробку белых роз от Джока.

- Жаль, что я не додумался.

- Вы такие дети оба.

- Значит, ты в самом деле не сердишься?

- Ну конечно, нет, милый. А теперь быстренько возвращайся домой. Завтра ты придешь в норму.

- А я тебя не увижу?

- Сегодня, к сожалению, нет. У меня все утро лекции, а потом я иду в гости. Но я приеду в пятницу вечером или в крайнем случае в субботу утром.

- Понимаю. А никак нельзя удрать из гостей или с одной из лекций?

- Никак нельзя, милый.

- А, понимаю. Ты просто ангел, что не сердишься за вчерашнее.

- Такая удача бывает раз в жизни, - сказала Бренда, - насколько я знаю Тони, его еще много недель будут мучить угрызения совести. Вчера я от злости на стенку лезла, но дело того стоило. Ему жутко стыдно, и теперь, что бы я ни делала, он просто не посмеет обидеться, а уж сказать что-нибудь и подавно, и вдобавок бедный мальчик еще не получил никакого удовольствия, и это тоже хорошо. Надо его проучить, чтобы он больше не подкидывал таких сюрпризов.

- Любишь ты уроки давать, - сказал Бивер.

В 3.18 Тони вылез из поезда продрогший, усталый и раздавленный сознанием своей вины. Джон Эндрю приехал встречать его с машиной.

- Здравствуй, па, весело было в Лондоне? Ты ведь не сердишься, что я приехал на станцию, правда? Я упросил няню отпустить меня.

- Очень рад тебя видеть, Джон.

- Как мама?

- Вроде хорошо. Я не видел ее.

-А ты мне говорил, что едешь повидаться с вей.

- Да, так оно и было, только ничего не получилось. Я говорил с ней несколько раз по телефону.

- Но ведь ты можешь звонить ей отсюда, разве нет, пап? Зачем ехать так далеко в Лондон, чтобы говорить с ней по телефону? Зачем, а, пап?

- Слишком долго объяснять.

- Ну, а ты хоть немножечко объясни... Зачем, а, пап?

- Послушай, я устал. Если ты не прекратишь свои вопросы, я никогда больше не разрешу тебе приезжать к поезду.

У Джона Эндрю рот пополз на сторону.

- Я думал, ты обрадуешься, что я тебя встретил.

- Если ты заплачешь, я тебя пересажу вперед к Доусону. В твоем возрасте неприлично плакать.

- А мне еще лучше с Доусоном, - проговорил, всхлипывая, Джон Эндрю.

Тони в рупор велел шоферу остановиться, но тот не расслышал. Так что он повесил трубку на крючок, и дальше они ехали в молчании; Джон Эндрю прижался к стеклу и слегка похныкивал. Когда они подъехали к дому, Тони сказал:

"Няня, в дальнейшем я запрещаю Джону ездить на станцию без специального разрешения ее милости или моего".

- Конечно, сэр, я бы и сегодня его не пустила, но он так просился. Пойдем, Джон, Снимай скорей пальтишко. Боже мой, мальчик, куда ты дел носовой платок?

Тони ушел в библиотеку и сидел там в одиночестве перед огнем.

"Двое взрослых тридцатилетних мужчин, - думал он, - вели себя словно кадеты, вырвавшиеся на вечерок из Сандхерста {Королевский военный колледж в Сандхерсте, основанный в 1802 году.}, - перепились, обрывали телефон, плясали с проститутками в Старушке Сотняге. И Бренда после этого была еще со мной так мила - вот что горше всего". Он немного вздремнул, потом поднялся к себе переодеться.

За обедом он сказал:

- Эмброуз, впредь, когда я буду обедать один, накрывайте мне в библиотеке.

Потом сел с книжкой перед огнем, но читать не мог. В десять часов перед тем, как пойти наверх, он раскидал дрова в камине, закрыл окна и выключил свет. Этой ночью он спал в пустой спальне Бренды.

II

Так прошла среда. В четверг Тони возродился. Утром он ходил на заседание совета графства. Днем зашел на ферму и поговорил о новой модели трактора с управляющим. А потом уже можно было повторять: "Завтра в это же время Бренда и Джок будут здесь". Обедал он перед камином в библиотеке. Диету он забросил много недель назад. ("Эмброуз, когда я один, мне не нужен полный обед. В будущем готовьте для меня только два блюда".) Он просмотрел счета, которые оставил ему управляющий, и лег спать со словами: "Когда я проснусь, уже будет пятница".