Эптон Синклер - Широки врата

Фабрикант был сам в гуще той же гражданской войны. Те же самые силы сошлись дома, и он был Хуаном Марцем или Захаровым для Новой Англии. Война с Новым курсом разгоралась, как факел. Газеты Херста резко критиковали Рузвельта на тех же страницах и по тем же обвинениям, что и испанских лоялистов. Администрация Рузвельта была в союзе с коммунистами и вела кампанию по коммунистической программе. Артур Брисбен не обвинял, что приверженцы нового курса жарили на масле монахинь. Но это было тем, что красные намеревались сделать во всем мире, и что человек в Белом доме соглашался с ними.

Робби убедил себя, как он всегда делал, что компания его единомышленников должна поддержать выборы. Он вложил много денег в неё, а его просили все больше и больше, и он убеждал своих друзей в загородном клубе увеличить их взносы. И вот он должен был сидеть и слушать своего первенца, защищающего эту троицу разрушения: Новый курс Вашингтона, который повысил налоги на прибыль богатых до уровня конфискации, Новый курс Парижа, который национализировал военную промышленность, и Новый курс Мадрида, который заставил помещиков поделить свои имения с крестьянами!

Кульминацией этого спора было заявление, которое ввело в полное смятение социолога-любителя. Его отец не будет продавать самолеты Бэдд-Эрлинг испанскому правительству и не будет продавать их кому-либо, кто собирается передать их испанскому правительству. Даже если он был бы готов пойти против своей совести, он не имел права жертвовать интересами своих акционеров. Все правительства мира будут бойкотировать компанию, если на ее самолетах появятся красные опознавательные знаки!

«Но, Робби!» — воскликнул потрясённый до глубины души сын. — «Ты поставляешь самолеты Франко! Всё сводится к тому, что, когда ты продаешь их Герингу, тот отгружает полные трюмы вооружения через Португалию каждую неделю!»

— Он может отгружать Бэдд-Эрлинги, но я об этом ничего не знаю.

— А ты хоть пытался узнать? Ты ему поставил условия?

Ланни, упорствуя, ясно понял, что его отец признал нацистское правительство Германии в качестве законного правительства, имеющего право на приобретение оружия в Америке. Но он отказался признать правительство Испании, как правительство в любом смысле.

— Но, Робби, испанское правительство было выбрано на справедливых и свободных выборах, после долгой и открытой кампании, такой же, как у нас в Америке! Правительство Гитлера это идиотский фарс, появившееся после того, как все лидеры оппозиции были убиты или заключены в тюрьму, и когда был разрешен только один выбор, и голоса оппозиции были запрещены! Как ты, американец, можешь одобрять нацистских гангстеров и отказываться признать целый народ, выбивающийся из средневековой темноты?

— Нет смысла спорить, сын. У меня есть свои убеждения, и мои обязанности как гражданина и руководителя промышленности. Я должен действовать в соответствии с моим пониманием.

— Хорошо, но я думаю, ты должен знать, что ты делаешь со своим сыном. Всю свою жизнь, с тех пор, как я мог понимать, я слышал, как ты защищал военную промышленность и себя как продавца, и всегда я слышал одну тему, твою приверженность к свободе торговли. Твои товары продавались всем, кто мог за них заплатить. Сколько лет назад это было, когда я слышал, как ты цитировал Эндрю Андершафта из пьесы Шоу Майор Барбара? Ты что забыл, «Правила истинного оружейника»? «Продавать оружие всякому, кто предложит за него настоящую цену, невзирая на лица и убеждения: аристократу и республиканцу, нигилисту и царю, капиталисту и социалисту, протестанту и католику, громиле и полисмену, черному, белому и желтому, людям всякого рода и состояния, любой национальности, любой веры, любой секты, для правого дела и для преступления». Во имя этой истинной веры ты оправдывал продажу оружия китайским мандаринам и южно-американским флибустьерам, и даже фашистам, которые в течение десяти лет не претендовали быть правительством, а просто были организованными убийцами, расстреливающими своих политических противников на улицах. Сколько раз я слышал твои заявления, что, если у тебя возникнут подозрения о причинах покупки оружия, ты можешь сообщить о покупателе в полицию, но ты никогда не откажешься взять у него деньги!

— Это совершенно верно, Ланни. Я защищал свободу торговли, и я так действовал, пока я верил, что живу в свободном мире. Но теперь я вижу, как враги системы свободного предпринимательства собираются уничтожить её в каждой стране, и, естественно, я не допущу этих врагов к преимуществам этой системы. Я не предоставлю права на свободу слова коммунистам, которые пытаются уничтожить свободу слова. Если бы я мог, я бы не позволил им голосовать за отмену права голосования, я не позволил бы им иметь политическую партию, чтобы уничтожить все другие политические партии. Конечно, ты знаешь, что нет никакой свободы торговли внутри России, так и с Россией.