Александр Ноубл - Мальчик с флейтой

Старый полицейский за столом каким-то образом заставил его снова почувствовать себя мужчиной.

— Сэр, я купил этот пиджак…

— Ну, а паспорт?

— Сэр, сегодня после полудня я купил этот пиджак, Я отдал за него свой старый и еще фунт и восемь шиллингов в придачу…

— Ну, а паспорт, паспорт?

— Сэр, я вынул паспорт из своего старого пиджака вместе с карманным зеркальцем и положил все это на кровать, когда надевал новый пиджак.

— Ну?

— Сэр, я так и оставил его дома, на постели… Я теперь вспомнил…

Бол презрительно хмыкнул.

— Да не верьте ему, старший констебль, он врет…

— Дайте ему договорить, — приказал Бильон.

— Сэр, я надел новый пиджак и вышел на улицу показаться другу. Сэр, такой нарядный пиджак. Ну, я прошел до самых ворот локации… и тут баас… — он поскреб в затылке, сам удивляясь, как с ним могло случиться такое, — и тут баас полисмен спросил у меня паспорт, а… — Он замолчал. Что еще он мог сказать? И он посмотрел на старшего констебля прямым, открытым взглядом и вдруг увидел, что тот ему верит.

— Ты был, поди, взволнован от такой обновки, а?

— Да, сэр.

— Долго копил на него?

— Не очень долго, сэр. У меня хорошая работа на мельнице. Но это очень хороший пиджак, и человек, у которого я его купил, согласился учесть кое-какую сумму в счет моего старого пиджака — я был тек счастлив, мне повезло.

— Я вижу, это прекрасная вещь, разве что толстоват для лета, а выглядит прекрасно. — Бильон говорил с такой добротой в голосе, будто он снова был в краале, один с африканцами, а не испытывал, как и они, замешательства от суматошной городской жизни.

Африканец не позволил себе улыбнуться, но, видно, успокоился. Он больше не дрожал.

— Ну, а теперь слушай, — строгость, да, это звучало в голосе Бильона, но не злоба, не раздражение, — а теперь слушай меня. Закон гласит, что ты должен иметь паспорт при себе.

— Да, баас.

— Ты это знаешь?

Африканец кивком головы подтвердил, что знает.

— У меня уже дважды бывали неприятности по этому поводу. Один раз меня отправили в тюрьму.

— Ну так вот, запомни. Ты должен всегда иметь паспорт при себе, как руки, и пальцы, и рот. На этот раз мы оставим все это — на радостях человек может забыть, допускаю. Но запомни, как ты не можешь забыть свою руку в старом пиджаке или свою ногу на кровати, так ты не должен забывать и свой паспорт… — Бильон повернулся к Болу. — Поезжайте с ним и проверьте. Если он солгал, доставите сюда, нет — отпустите.

— Отпустить? — Бол сначала подумал, что он ослышался.

Затем резко повернулся и пошел к выходу. Констебль Марамула шел последним, подталкивая перед собой задержанного.

Этого Бол не мог понять. В законе говорилось совершенно определенно, что кафр должен не только иметь паспорт, но и носить его постоянно при себе. Какой прок устраивать экзамены по закону о паспортном режиме, если закон можно обходить таким вот манером? У малого не было при себе паспорта. Его следует посадить под замок и наказать. И точка.

Когда они вернулись пятнадцать минут спустя, «форд V8» ревел, точь-в-точь как Бол, когда он спрашивал: «Отпустить?»

— Ja, Бол? — поинтересовался Бильон, будто ничего не произошло.

— На кровати.

Бильон глубокомысленно кивнул, Не без иронии.

— Выходит, он говорил правду.

— Но он был обязан иметь его при себе! — Бол повысил голос.

— Формально — да, констебль. Формально — да. — На этом, собственно, можно было бы и кончить. Но Бильону даже понравилась эта мысль. — Формально, Бол, вы совершенно правы. Но ведь у него действительно был паспорт, не так ли? Он получил хороший урок. Он будет осторожней. Слушайте, в конце концов он всего-навсего человек.

Бол засопел.

Водворилось молчание. Бильон отсутствующим взглядом смотрел в невидимую пропасть, отделявшую эту дубину от него самого. И никаких мостков через пропасть. Мухи жужжали в накалившейся за день комнате и спиралями ползали по витому черному шнуру плафона, свисавшего с высокого потолка. Старший констебль рассеянно думал, что с такими, как Бол, надо разговаривать на другом языке, что иное общение между ним и Болом, пожалуй, и невозможно и бесполезно. И все-таки он решил попробовать.

— Видишь ли, Маис… — Бильон никогда не называл его по прозвищу, а сейчас сделал это в надежде нащупать хоть какой-нибудь плацдарм на чужой стороне. — Видишь ли, Маис, правосудие превыше законов…

— Как это может быть? Это одно и то же, какая разница? — Бол искренне удивился.