Виктория Борисова - Просто приворот

Хуже нет вопросов, на которые нет ответа! Теперь Ирина точно знала только одно: ничего хорошего у нее не вышло. На секунду в памяти всплыло бледное лицо колдуньи, длинные черные волосы и низкий голос: «Тебе решать — тебе и отвечать за все».

Ирина сжала губы. Все так, все правда. Верно говорят: насильно мил не будешь, нельзя заставить полюбить себя, и никакое колдовство тут не поможет. Она сама совершила ошибку — и теперь расплачивается за нее полной мерой.

Но не век же каяться? Ведь поправимо все, кроме смерти! Ирина напряженно думала, как поступить дальше, и в этот миг сверкнула молния.

На миг она осветила все вокруг пронзительно-ярким светом, и в голове у женщины внезапно появилось решение.

Не нужно ей такого счастья. Она ведь не тюремщица, не садистка! Пусть Виктор живет, как хочет, пусть уходит, в конце концов, если разлюбил ее и дома стало невмоготу… Но пусть он снова станет живым человеком, а не тенью самого себя!

Она пойдет к колдунье. Пойдет, как обещала, и деньги отдаст… В конце концов, та их честно заработала. А еще — попросит снять колдовство. Ведь если человек умеет наводить чары, то должен уметь и снимать их! А потом… Что ж, будь что будет.

Странно, но эта мысль принесла некоторое успокоение. Осторожно ступая босыми ногами по холодному полу, Ирина вернулась в постель. Скоро она заснула снова, но даже во сне вздрагивала от каждого удара грома и куталась в одеяло, словно пытаясь защититься от непонятной, но совсем близкой опасности.

К утру дождь прекратился, в небе сияло солнце. День должен быть жарким… Около семи часов пенсионер Албухин вышел в Лосиноостровский парк выгуливать свою собаку — бело-рыжую дворняжку Альму.

Поначалу настроение у старика было совсем никуда. Ну в самом деле, кому охота подниматься ни свет ни заря! Но что поделаешь, если скулит собака, просится на улицу, поскребывая входную дверь лапой для пущей убедительности. Пора, мол, хозяин! Солнышко встало уже, а ты спишь. Пришлось, вставать, одеваться и, наскоро поплескав в лицо холодной водой, выходить из дома, ведя на поводке заждавшуюся псину.

Старик шел, шаркая разношенными ботинками по тротуару, а в душе плескалась досада, мутная и кисловатая, как позавчерашний суп.

Эх, старость не радость… Всю жизнь работал честно, а теперь что? Пенсия — гроши, только на хлеб хватает, жена умерла пять лет назад, сын с невесткой не зайдут навестить лишний раз… Все некогда им, понимаешь, то дела, то работа, то на дачу ехать, а что ему тяжко одному — всем плевать! Позвонят раз в неделю — и ладно. Еще, небось, ждут не дождутся, когда квартира освободится.

А тут еще собака эта самая. Внук Петенька притащил с улицы брошенного щенка. Пожалел значит, ага… У невестки Ксении кругом ковры, мебель полированная, а звереныш начнет грызть все, лужицы опять же, шерсть, и псиной пахнуть будет. Ей такое счастье совсем ни к чему, она сразу сказала — девай его куда хочешь! Так Петька и примчался, выручай, мол, дед! Ну, дед и растаял, дал слабину… А теперь возись на старости лет — корми, гуляй, да еще и шкодливая псина попалась — норовит то колбасу стащить со стола, то тапочки погрызть, то гадость какую-нибудь сожрать на помойке.

Вот и парк. Зелень, омытая ночным дождем, казалась особенно яркой, по небу плыли редкие белые облачка, и солнце еще не палило, а только пригревало землю. Кое-где в низинах цеплялись клочья утреннего тумана, на дорожках стояли лужи, но таким радостным и свежим выглядел мир в это погожее летнее утро! Казалось, что каждая травинка, каждый листочек тянутся к солнцу, радуясь хорошей погоде, теплу, и тихо переговариваются о чем-то друг с другом, шелестя о своем, о вечном…

Даже у старика плохое настроение постепенно прошло, испарилось, как мелкая лужица в жаркий день. Он шел, вдыхая свежий воздух, напоенный ароматами травы, земли и прошедшего дождя. Хотелось распрямить спину, забыв про радикулит и высокое давление, улыбнуться солнцу, проглядывающему сквозь густую листву старых деревьев, смотреть на птиц, порхающих с ветки на ветку, на любопытных белок, слушать, как шелестит листва над головой…

Альма радостно резвилась в густой траве: то пыталась погнаться за бабочкой, то гавкала на ворону, усевшуюся на дерево, то сосредоточенно вынюхивала что-то, вообразив себя служебно-розыскной собакой.

Старик думал о том, как хорошо, что парк совсем рядом с домом — никакой дачи не надо! А еще сегодня вечером должны показывать футбол по телевизору, и сын обещался заехать в гости в конце недели, и Петенька закончил восьмой класс без троек, так что, может, выучится, человеком станет… Так что все совсем не так уж плохо, грех жаловаться.