Валерия Шубина - Мода на короля Умберто

— Трибоганова всегда поражало одно обстоятельство. Он обратил на него внимание, будучи еще студентом, изучая литературу по технологии.

Металл, именуемый титаном, назван так немецким химиком Клапротом в честь одного из мифических сыновей Земли и Неба. Было это в конце восемнадцатого века. И вот почти двести лет спустя титан как бы восстал против отца и матери, стал их осквернителем. А могущественные титаны, отнюдь не мифические, а нынешние, современники Трибоганова, орденоносные, краснознаменные, и думать забыли обо всем, что не дотягивает до их суперархиуровня. Героически, год за годом, пятилетка за пятилеткой, творили они тускло-серебристые слитки из черного тяжелого песка. И Трибоганов со студенческих лет стал называть таких «героев» титанами, не помнящими родства. Он не хотел попасть в их число.

— Я критикую, но, если хотите знать, я, может быть, более советский человек, чем вы!

Меньше всего Алексей Климович ожидал подобного выпада. Откуда такая самоуверенность?.. Понятно, когда Илья-пророк сердится на директора, или начальника технического отдела, или еще на кого-то: от них хоть что-то зависит. Но упрекать человека, который абсолютно ни при чем?.. И Алексей Климович в который раз попробовал было объяснить, нажимая на каждое слово, втолковать Трибоганову, как нерадивому школьнику:

— Да поймите вы, я — всего-навсего исполнитель, рядовой юрист. Не вправе я судить… не в моей компетенции. Пока существует закон, он справедлив! Все остальное лирика.

— Ладно вам, закон! — нехотя отозвался Трибоганов, и в эту минуту никто не назвал бы его Ильей-пророком: до того поникшим и замотанным выглядел он. — Придумали какую-то отдельную правду комбината. Отдельную — совхоза. В правоотношения облекаете. А еще юрист… компетенция… Имени Прокруста эти ваши отношения, а сами вы — посредник… Один из многих… Вы — клиныч!

Трибоганов круто повернулся и зашагал к машине. «Вот тебе и нейтрино», — вспомнил Алексей Климович, едва поспевая за ним. Кому-нибудь другому он не преминул бы ответить, что жизнь, если на то пошло, — вообще сплошное посредничество, что люди, действующие напрямую, неизбежно разбивают себе башку там, где можно обойтись малой кровью. Но с Трибогановым он не хотел препираться. Да и сил не хватало. Та самая трещинка сомнения давала о себе знать, вызывала странное желание как-то оправдаться, свести концы с концами: «Ну, не Копенгаген, черт возьми, ваш покорный слуга!.. Не касаются меня технические вопросы». А как хотелось бы возразить. Ведь мог же возразить директор. Едва начинался разговор о погибшей земле, директор веско заявлял: «Я отвечаю за план! За потраву плачу». И это впечатляло. Так и Алексей Климович мог сказать свое неизменное: «Соблюдение буквы закона, от которого никогда, ни при каких обстоятельствах…»

Но разве Трибоганова переубедишь?! Об истине печется, а простых вещей не понимает. Да ПОСРЕДНИЧЕСТВОМ пронизано все! Все!!! Пронизано, заполонено, повязано! Узаконено, черт возьми, возведено в ранг государственности.

А земля дымилась под ногами. Алексей Климович посмотрел вниз — кое-где виднелись сукровичные подтеки, сочившиеся из больших коричневых куч, размытых дождем. Алексею Климовичу почудилось, что он перешагивает через оголенные вены — кровеносную систему, питавшую и животворившую некогда прекрасный организм. Это напомнило юристу первую практику по уголовному делу. Глядя на окровавленную жертву, он с ужасом сказал себе: «Нет. Расследование преступлений не для меня».

«Не для меня», — повторил он вслух и взглянул вперед. Там, где дымовая завеса была гуще, казалось, вовсе нет земли, чуть ступишь — и полетишь в тартарары. «Но раз Трибоганов не проваливался, — подумал Алексей Климович, — значит, и я пройду благополучно».

Чья-то твердая рука неожиданно поддержала юриста под локоть, Алексей Климович с благодарностью оглянулся, надеясь увидеть кого-нибудь из рабочих, и замер… То ли робот, то ли человек в скафандре стоял рядом.

Искалеченная земля, колючая проволока, траншеи, красные лужи — все поехало, смешалось, что-то толкнуло Алексея Климовича, он покачнулся, не в силах сопротивляться, и, пытаясь устоять, схватился за руку, протянутую к нему. Земля опять накренилась, и Алексей Климович увидел, как она замкнулась в геометрию стеклянных и металлических построек. Они распространялись вширь, вглубь, ввысь, наползая и громоздясь друг на друга, множась на глазах. Лязгающие человеко-механизмы, однообразно двигая своими автоматическими клешнями, наступали на свободные участки, наворачивая на них литые прямоугольники, цилиндры, кубы.