Седжал Бадани - След сломанного крыла

— Об этом я и толкую, — он фыркает и откусывает от своего сэндвича.

Мы едим в уютной тишине, наслаждаясь едой. Дэвид дает мне другую вилку, когда моя пластмассовая ломается, а я предлагаю ему свою бумажную салфетку, когда его салфетка падает на пол. Насытившись, мы допиваем воду из бутылок и собираем мусор.

— Было очень приятно, спасибо вам.

— Платили вы, так что вам спасибо, — говорит он.

Дэвид берет мусор у меня из рук, и наши пальцы соприкасаются. Я первая убираю руку и смотрю на свои часы — это предлог, чтобы отвести глаза от его глаз.

— Я, пожалуй, пойду.

— Сейчас детей будут кормить, — бормочет он, глядя на свои часы. — У нас есть еще несколько минут, — он жестом просит меня снова сесть. Не найдя предлога для отказа, я усаживаюсь. — Говорил я вам, что страшно волновался, ожидая, поступите ли вы к нам на работу?

— Всего лишь несколько десятков раз, — отвечаю я, — но пусть это вас не останавливает, — и добавляю более серьезным тоном: — Я получаю больше удовольствия, чем предполагала.

— От работы с больными детьми? — Дэвид вопросительно смотрит на меня.

— Они находят радость в самых простых вещах, — говорю я, стараясь подобрать слова, чтобы получше выразить свои мысли. — Став взрослыми, мы забываем об этом.

В его взгляде появляется что-то, не совсем понятное мне. Словно я прошла некий тест лучше, чем он ожидал. Мне это приятно, но в то же время страшно. Такова двойственность моей жизни — желать того, чего я никогда не могла иметь, и отказываться от этого, потому что я слишком боюсь.

— Они не сами выбрали эту борьбу, — говорит он, — поэтому стараются помнить, каким был мир, пока они сами были здоровы.

В этом есть смысл. Сколько раз в детстве мечты о нормальной жизни вдребезги разбивались о железные кулаки отца! Мои желания всегда были подчинены его желаниям, причем настолько, что со временем я забыла, что когда-то вообще умела желать.

— Почему вы решили стать врачом?

— Мои родители оба были врачами, — отвечает Дэвид. — Я вырос в больнице в окружении их друзей — и все они были врачами, — он улыбается. — Я никогда ничего другого и не видел.

Мне трудно представить себе, как это — в столь юном возрасте так твердо знать, кому и чему ты принадлежишь в этом мире.

— Вам повезло, — искренне говорю я. — Не у каждого есть такое ясное видение.

— У вас его не было, — это не вопрос.

— Нет, — я борюсь с собой, чтобы не сболтнуть лишнего. — Когда взрослеешь, появляется больше вопросов, чем ответов.

— Ведь вы должны были изучать право?

Я напрягаюсь, забыв, что сама рассказала ему об этом. Я качаю головой, мне хочется убедить Дэвида, что в моей жизни не было конфликтов, что у меня нет тайн, которые надо скрывать. Но он прерывает меня, прежде чем я успеваю произнести хотя бы слово.

— Я только хочу сказать, что миру очень повезло, что вы занялись фотографией. У вас настоящий талант.

— Думаю, фотография сама меня выбрала, — я не могла представить себе, какую радость буду получать, фотографируя, увековечивая события или места щелчком камеры. Красота, навеки запечатленная на моих собственных снимках, изумляет и восхищает меня. — Мне не оставалось ничего иного, как только сказать «да», — я разглядываю его дипломы и почетные грамоты, прикасаюсь к хрустальным призам. — Но я не спасаю человеческие жизни. Я не делаю человека снова целым. Вот это настоящий талант.

Фотосъемка — многоступенчатый процесс. Сначала я вижу «сцену» невооруженным взглядом. Я оцениваю окружающую обстановку и силу света, чтобы убедиться, что все в порядке. В студии я могу воспользоваться дополнительным освещением, а на открытом воздухе завишу от состояния природы или других обстоятельств. Уточнив все детали и уверившись, что фокус наведен правильно, я смотрю в объектив и начинаю снимать. Работая с цифровой камерой, мне не надо думать о пленке или о стоимости снимков. Я могу сделать сотни снимков за короткое время и запечатлеть каждое движение. Отсняв все, что хотела, я сбрасываю фотографии на свой компьютер, а потом анализирую каждую, чтобы выбрать лучшие.

Иногда на снимках появляется что-то неожиданное для меня. Человек, проходящий мимо, или дерущиеся животные. Играющий ребенок или дружеский обмен взглядами. Что-то, чего я не заметила, потому что была поглощена картинкой, сложившейся в голове. Эти неожиданные изображения зачаровывают меня. У снимка появляется новая жизнь, которую я не могла предвидеть. История, рассказанная фотографией, меняется, и эта новая история интереснее, поскольку возникла спонтанно. Я особенно люблю свою работу за эти мгновения — когда снимок становится рассказчиком, а я — восхищенным зрителем.