Седжал Бадани - След сломанного крыла

— Превосходно, — я смотрю на ее последний снимок и думаю, как легко, будто продолжение самой себя, она воспринимает иглу в своей руке: необходимую меру, на которую пришлось пойти тем, кто пытается спасти Тессу. — Давай я напечатаю твои снимки, и мы сделаем альбом. Назовем его «Я», — она кивает, соглашаясь. Пока я собираю свои вещи, Тесса медленно забирается обратно под покрывало. Устало откинувшись на подушку, она переключает телевизионные каналы, пока не останавливается на каких-то мультиках. Мне хочется поговорить с ней еще, но я не знаю о чем и поэтому молча выхожу из палаты.

— Вот вы где! — Дэвид останавливает меня в коридоре. — Как идут дела?

С тех пор как я приступила к работе, мы натыкаемся друг на друга по нескольку раз на дню. Всякий раз он останавливает меня, чтобы побеседовать. Он просит показать снимки, сделанные детьми, или рассказать о том, что они говорят. Слушая истории о приключениях маленьких пациентов, многие из которых родились в их воображении после долгого лежания на больничной койке, Дэвид внимательно смотрит на меня. Взгляд его смягчается, и он наклоняется ко мне, чтобы лучше слышать. Я начала предвкушать эти моменты: во время нашего общения я испытываю чувство защищенности. В больничных коридорах, среди членов персонала и пациентов, я чувствую себя в безопасности. В этом замечательном убежище я могу беспристрастно оценить Дэвида. Меня восхищает то, как уважают его коллеги, как благодарны ему пациенты и их семьи. И он принимает все это со скромностью и никогда не хвастается.

Дэвид редко расспрашивает меня об отце и моих чувствах к нему, и я ценю его такт. Мне нечего сказать, кроме того, что мы ждем. Просто ждем. Невозможно представить себе, чтобы мой отец вел себя, как Дэвид. Отчаянное стремление отца к контролю над нами, постоянное требование уважения к себе были доказательством его слабости. У человека, подобного Дэвиду, никогда бы не возникло взаимопонимания с таким, как он.

Сегодня на Дэвиде костюм и галстук с изображением Элмо [19] Элмо — герой телешоу «Улица Сезам», пушистый красный монстр с большими глазами и оранжевым носом. , крадущего печенье. Одет он всегда безупречно, костюмы превосходно сидят на его стройной фигуре.

— Симпатичный галстук.

— Спасибо, — он вытаскивает галстук, чтобы я рассмотрела его получше. — Подарок дочери, — Дэвид освобождает меня от нескольких фотоаппаратов, которыми я жонглирую в попытке удержать. — Вы сейчас свободны?

— Я собиралась пойти наверх, чтобы напечатать фотографии.

— Вы уже позавтракали? Я угощаю.

Урчание в животе выдает меня. Он понимающе улыбается, и я смущенно отвожу глаза.

— Хорошо, но угощаю я. Я у вас в долгу: ведь это вы снабдили меня работой.

Мы аккуратно складываем фотоаппараты позади стола медсестры и направляемся в кафетерий.

— Все восхищаются вашей работой. Теперь я в нашей больнице звезда — потому что уговорил вас.

— Все? — поддразниваю я его. — Должно быть, это очень маленькая больница?

— Слухи быстро распространяются, — Дэвид придерживает дверь, пропуская меня вперед. — И в знак благодарности за мою запоздалую сверхпопулярность я предлагаю угостить вас сэндвичем-рап [20] Сэндвич-рап — американизированная разновидность мексиканского буррито, рулет из тортильи (лепешки) с мясной или салатной начинкой. .

В меню кафетерия — множество разных сэндвичей, картофель фри, салаты.

— Вау, вы действительно знаете, как ухаживать за женщиной! — я поворачиваюсь к стойке с салатами. Расплачиваюсь за заказ я, как и обещала, хотя Дэвид спорит и настаивает, что в следующий раз будет платить он. Мы оглядываем кафетерий — ни одного свободного места. — Похоже, сегодня все оголодали.

— Пойдем, поедим в моем кабинете.

Я следую за ним к выходу, и мы молча поднимаемся на лифте. В кабинете Дэвида много фотографий его дочки, начиная с младенчества. Снимки в рамочках выстроились на полке у окна. Его дипломы, вставленные в рамки, висят на стене за столом. Дорогие кожаные кресла и плюшевый диван приглашают присесть. Я сажусь на краешек дивана и не удивляюсь, когда он устраивается рядом.

— У вас приятный кабинет.

— По правде сказать, мне пришлось кое-кого прикончить, чтобы завладеть им. Только, пожалуйста, никому не рассказывайте, — он вынимает две бутылки с водой из маленького холодильника, открывает одну из них и вручает мне. — Люди косо смотрят на такие вещи.

— Так-так, ясно, — я делаю большой глоток из бутылки. — И теперь от вас ждут совершенства?