Джером Сэлинджер - Дж. Д. Сэлинджер [litres]

– Ничего. Ничего, ничего, ничего. Про мандаринку мне понравилось. Ладно, от кого еще помощи не дождешься? От меня. От Леса. От Дружка. От кого еще? Излей мне душу, Бесси. Не стесняйся. Вот в чем беда этой семейки – мы слишком подолгу держим все под спудом.

– Ох, ты остряк, юноша, ну как костыль примерно, острый, – сказала миссис Гласс. Она не спеша заправила выбившуюся прядь волос под резинку сетки. – Ох вот бы хоть на несколько минут залучить Дружка к этому дурацкому телефону. Единственный, кто наверняка разберется во всех этих глупостях. – Она задумалась – очевидно, с затаенной злобой. – Пришла беда – отворяй ворота. – Сигаретный пепел она стряхнула в левую ладонь. – Тяпа вернется только десятого. Уэйкеру я вообще боюсь говорить, даже если б знала, как его найти. За всю жизнь ни разу такой семьи не встречала. Я не шучу. Вы же все должны быть такими разумными и прочее, все вы, дети, и ни один из вас не поможет, когда совсем каюк. Ни единый. Я уже просто немножко устала от…

– Какой каюк, елки-палки? Какой еще каюк? Что ты хочешь от нас, Бесси? Пойти туда и прожить за Фрэнни всю жизнь?

– Ну-ка немедленно прекрати! Здесь никто и не требует жить за нее жизнь. Мне просто хотелось бы, чтобы хоть кто-нибудь зашел в гостиную и выяснил, что есть что, – вот чего бы мне хотелось. Мне бы хотелось знать, когда именно этот ребенок намерен вернуться в колледж и доучиться год. Мне бы хотелось знать, когда именно она намерена впихнуть себе в живот хоть что-нибудь питательное . Она ж практически ничего не ела, как в субботу вечером вернулась домой – ну ничегошеньки! Я пыталась – всего полчаса назад – заставить ее выпить хорошенькую чашку куриного бульона. Она сделала ровно два глотка – и все. А тем, что я заставила ее съесть вчера, ее практически стошнило. – Голос миссис Гласс смолк ровно настолько, чтобы, так сказать, перезарядиться. – Говорит, может, потом чизбургер съест. Да что же это такое с этими чизбургерами , а? Насколько я понимаю, она весь семестр практически одними чизбургерами и колой питается. Это что же, таким вот молоденьких девушек нынче в колледжах кормят? Я одно знаю. Я точно не стану кормить молоденькую девушку, да еще такую запущенную, как этот ребенок, едой, которая даже…

– Вот это да! Куриный бульон – или ничего. Вот это по-нашему. Если она себе намерена поиметь нервный срыв, мы способны дать ей хотя бы одно – она его не поимеет в мире и покое.

– А ну-ка не дерзи мне, юноша… Ох, ну ты и языкастый! К твоему сведению , я думаю, что вся та пища, которой этот ребенок травится, запросто могла повлиять на эти ее глупости. Даже ребенком в этого ребенка приходилось практически насильно пихать овощи или хоть что-нибудь полезное. Нельзя бесконечно над телом измываться, год за годом, что бы ты там ни говорил.

– Ты абсолютно права. Ты абсолютно права. Потрясающе, как это тебе удается нырнуть в самую суть вопроса. Даже мурашки по телу… Ей-богу, ты меня вдохновляешь. Ты меня, Бесси, воспламеняешь. Знаешь, что ты сделала? Ты понимаешь, что сделала-то? Ты всей этой чертовне придала свежий, новый, библейский оттенок. В колледже я написал четыре работы по Распятию – на самом деле пять, – и все до единой тревожили меня чуть ли не до беспамятства, потому что я осознавал: чего-то не хватает. И теперь я знаю, чего. Теперь мне все ясно. Я вижу Христа в совершенно ином свете. Этот его нездоровый фанатизм. Грубость с милыми, здравыми, консервативными налогоплательщиками-фарисеями. О, это же восторг! По-своему, Бесси, просто, прямо и нетерпимо ты нащупала недостающую ноту во всем Новом Завете. Неправильная диета. Христос жил одними чизбургерами и колой. Почем знать, может, он и голодных кормил…

– А ну-ка прекрати сейчас же, – перебила миссис Гласс голосом спокойным, но чреватым. – Ох засунуть бы тебе подгузник в рот!

– Ага, здорово. Я только вежливо пытаюсь беседу в ванной поддержать.

– Какой остряк. Ах какой же ты остряк! Так уж вышло, юноша, что я не вижу твою младшую сестру ровно в том же самом свете, что и Господа. Может, я с причудью, но так уж вышло. И я вообще не вижу никакого сравнения между Господом и запущенной, замотанной студенточкой колледжа, которая начиталась религиозных книжек и всякого такого прочего! Ты, разумеется, свою сестру знаешь так же, как и я, – или должен знать. Она жутко впечатлительная и всегда такой была, и тебе это прекрасно известно!