Александр Сегень - Тридцать три удовольствия

Хорошо, что она перестала называть его Одеколончиком. Пусть уж лучше Коленькой, хотя я давно привык к Николке.

Когда в просвете леса показались высокие крыши добротных генеральских дач, Лопатин достал из сумки настоящий, из магазина «Маска», грим Деда Мороза, красную шапку с белой опушкой и надел все это на себя. В лесу мы нашли ему сосновую дубину, вполне пригодную, чтобы служить посохом морозильным. Катенька ограничилась тем, что надела на голову картонный кокошник на резинке. Хлопая в ладоши, приплясывая и напевая, мы сопроводили Деда Мороза и Снегурочку до дачи генерала Грохотова, где ждали нас его дочь Настя, зять Андрей и друзья зятя и дочери, сотрудники газет, журналов и телевидения — Василий Крапоткин, Софья Мандельштам, Родион Подбельский, Татьяна Зимушкина, Светлана Корф и Алексей Василевский. Сам генерал, а также его супруга, к сожалению, отсутствовали, встречая Новый год дома, в Москве.

Дача генерала Грохотова снаружи выглядела как некое нагромождение этажей, окон, террас, балконов и даже каких-то башенок, намекающих на то, что здесь — крепость военного человека. Интерьер дачи, напротив, отличался стройностью и гармонией. Большую часть первого этажа занимала огромная гостиная, в которой сверкал всеми гастрономическими удовольствиями длинный и широкий стол. По стенам были развешаны как ружья, так и предметы живописи и декоративного искусства. Из гостиной выходили двери в различные комнаты и вела лестница на второй этаж.

Мы подоспели как раз вовремя — вся компания, оказывается, приехала полтора часа назад и успела немного выпить и слегка захмелеть. Соня Мандельштам играла на рояле, когда в нашем сопровождении пришли Дед Мороз и Снегурочка. Все повскакивали с мест и бросились нас встречать. Соня же закончила начатую пьесу и лишь тогда присоединилась к остальным.

— Здравствуй, Дедушка Мороз, борода Лопатин, — ревел басом Родион Подбельский, — ты подарки нам принес, похититель Катин?

Я уже знал, что в их компании принято было уводить друг у друга девушек. Только не жен. Насколько мне было известно, Катенька сначала была любовницей Подбельского, а Лопатин ее увел. Точно так же Таня Зимушкина перешла от Василевского к Крапоткину, после чего Алексей утешился приобретением Светы Корф, отбив ее в свою очередь еще у какого-то журналиста. Что же касается Сонечки, то она побывала в любовницах у всех присутствующих, кроме Андрюши, Саши Белова, Николки и меня, так что я с первого момента сделался объектом ее пристального внимания, поскольку Саша и Андрюша были при женах, а Николка сразу представил Ларису как свою невесту.

Еще не догорели сумерки, а мы уже вовсю праздновали окончание 1990-го года. За окном валом валил снег. Точнее сказать — за многочисленными окнами. Куда ни глянь, всюду можно было видеть бьющиеся о стекло снежинки, крупные, как губы Катеньки. Основательно закусив и выпив, все начали развлекаться, я вспомнил катание на фелюгах и предложил для разминки конкурс на лучшее прозвище, сам себя назначив председателем жюри. Победитель мог загадать любое желание, а присутствующие должны были его выполнить немедленно. Список прозвищ получился такой:

Ф. Мамонин — Мамочка

С. Мандельштам — Маня

А. Тихонов — Штирлиц

A. Белов — Белочка

B. Лопатин — Кишка

B. Крапоткин — Крага

А. Василевский — Стул

Н. Старов — Одеколончик

Л. Чайкина — Птичка

А. Тихонова — Грошка

М. Белова — Тюха

Е. Румянцева — Ротик

Т. Зимушкина — Зимушка

C. Корф — Коржик

Р. Подбельский — клички не имел.

Первое место я присудил кличке «Ротик», она как нельзя лучше подходила красногубой Катеньке, похожей на рыбку из диснеевского «Пиноккио».

— У кого-нибудь есть возражения? Возражений нет. Да здравствует мисс-кличка Ротик!

— Ура! Я загадываю желание! Хочу… Хочу… Ой, я не знаю, чего я хочу.

— Хочу, чтобы все, — сказал Родион Подбельский.

— Родька, не хами, — пнула его ногой хозяйка дачи.

— А что такого? Это же Шариков такой тост произносил в «Собачьем сердце», — с лукавым видом оправдывался шалун.

— Хочу, чтобы было взятие снежного городка, — наконец, сообразила, чего ей хочется, Катенька-Ротик. — Чтобы половина мужиков украла и спрятала там Светку и Таньку, а другая половина штурмовала крепость и отбивала пленниц.

Времени для забавы было еще порядочно, мы высыпали на двор, за каких-нибудь полчаса слепили крепость — некое снежное подобие дачи генерала Грохотова. Потом была игра. Подбельский, Крапоткин и Лопатин с двумя заложницами оборонялись в снежном городке, а я, Николка, Белов и Василевский штурмовали крепость. Снежки летели в ту и другую сторону, немилосердно попадая по лбам, носам и щекам, залепляя рты штурмующих и обороняющихся. Незанятые в игре девушки сначала наблюдали за всем со стороны, но когда Птичка воскликнула, что будет Жанной д’Арк и встала на сторону нападающих, то все смешались в последнем и решительном, наибестолковейшем бою, где просто уже валяли друг друга без разбора, сокрушали еще недавно с таким старанием возводимые стены, хохотали, залепливая друг другу лица снегом и получая изрядные холодные пригоршни себе в лицо и за шиворот. А снег с неба все гуще и гуще валил. Помню, как Николка повалил в сугроб Птичку и поцеловал ее в губы, а я тогда схватил ближе всех стоящую ко мне Катеньку и, сообщив ей, что я предательски принял сторону обороняющихся, сделал аккуратную подножку, повалил ее туда, где был глубже снег, сделал вид, будто споткнулся и, рухнув на нее, от души поцеловал в яркие, крупные губы. Тотчас вскочил, поднял ее из снега и засмеялся: