Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

– Да, Джан. – Она жалобно всхлипнула и изящно вытерла уголок каждого глаза краешком неглиже.

– Как это произошло? Это было только раз после вечеринки или что-нибудь в этом духе? С Китом?

Она шмыгнула носом.

– Ну нет. Не с Китом.

– Но это было всего раз, это была ошибка. Правда ведь?

Она жалко посмотрела на меня снизу вверх большими зелеными глазами, полными слез, и ничего не сказала.

– Ради бога, дорогая, я ведь только повторяю то, что ты сама только что сказала! – Я занервничал. – Ты сказала, что поступила нехорошо… однажды. Или это тоже ложь?

– Вроде того.

– Тогда скажи мне правду и покончим с этим. У тебя был роман?

– Нет… не совсем… Это было раз шесть или семь…

– С одним и тем же человеком?

Она задохнулась. Две огромные слезы скатились по ее белому личику. Она выглядела жалко, как беспризорница.

– Нет.

Я смотрел на нее. Я уже начал паниковать, потому что такая правда была мне вовсе не по душе, когда она торопливо произнесла:

– Это были просто мальчики из соседней школы. Трое. Я встречалась с одним, потом с другим, потом с третьим. Все это было страшным секретом. Если бы об этом узнали, меня бы выгнали из школы.

– Понимаю, – сказал я. В голове появилась тупая мысль: «Всего лишь несколько детских проделок».

– А потом был Кит… ну, он был ужасно почтителен, высокоморален, но раз или два… ну, пару разочков мы увлеклись…

– Но ты же мне говорила, что Кит не был твоим любовником!

– Нет… Ну, я не хотела… я запуталась… мы же говорили о первом разе…

– Ну что ж, он все-таки был твоим женихом, – сказал я, изо всех сил стараясь быть справедливым и не пугать ее проявлением гнева. – Это простительно.

– О Джан… – Она кинулась мне на грудь, прижалась. Она казалась такой маленькой, слабой, беззащитной. Тело ее содрогалось от рыданий. – О Джан, ты такой хороший, добрый, ты все понимаешь, а я так тебя люблю, в миллион раз больше, чем кого-либо еще на земле…

Я был глубоко тронут. Я погладил ее по волосам, поцеловал в лоб и крепко прижал к себе.

– Я сознаю, что плохо себя вела, но ты понимаешь, Джан, мне было так скучно в той ужасной, нудной школе, я там целыми днями была заперта с этими ужасными девчонками… А потом, когда родители уехали из Суррея и переехали в Девон, в деревню, я просто задыхалась, потому что оказалась так далеко от кино, от Лондона, от всякого веселья…

– Да, дорогая, конечно… Я понимаю.

Бедняжка. Никто никогда не пытался ее понять. Сердце мое заныло от любви к ней.

– Если бы ты знал, как это было здорово, когда ты приехал и сел у нас в гостиной! Ты был так великолепен, так прекрасен в своем красивом костюме, старом итонском галстуке и роскошной машине – как отражение земли обетованной! А еще ты был так очарователен, так привлекателен – о, я сразу в тебя влюбилась! Если бы ты знал, какими невзрачными показались мне все остальные в сравнении с тобой, какими молодыми, неопытными и такими безнадежно провинциальными! В тот момент я поняла, что чувствовала Золушка, когда встретила своего прекрасного принца.

Разве я мог не простить ее после этого? Мы со страстью занимались любовью весь остаток ночи, потом спали от рассвета до полудня, а потом продолжили путешествие в Венецию.

Конечно, я женился по любви, а не только из-за плотского желания, но должен признать, что, даже если бы я не был влюблен, я бы в конце концов женился на ней только из плотского влечения. Она возбуждала меня невероятно. В сравнении с ее аккуратным телом, с тонкой костью, с круглой, твердой грудью и мягкой молочно-белой кожей другие женщины казались грубыми и неловкими. Ее движения меня завораживали. Ее руки и ноги были гибкими и гладкими – и такими молодыми. Мне до той поры и в голову не приходило, что молодая женщина может возбуждать так же, как и зрелая, но это было так. Я думал о том, как она будет выглядеть, когда достигнет пика красоты и зрелости, и, по мере того как мое воображение разгоралось, голова кружилась от восторга.

Я был исступленно счастлив.

– Мы ведь не собираемся сразу заводить детей, правда? – спросил я, поднимая вопрос, который нам как-то не удавалось обсудить раньше. Мы решили, что дети у нас будут («Два мальчика и девочка», – сказал я; «Два мальчика и, может быть, девочка», – сказала Изабелла), но когда они будут, мы не обсуждали. А теперь я решил, что не хочу видеть ее восхитительное тело изуродованным ранней беременностью. Я долго ждал сына. Можно подождать еще два года.