Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

– Мне нужно кое-что с тобой обсудить, – сказал он коротко. – Можешь прийти в шесть тридцать? – И со своим обычным высокомерием положил трубку, прежде чем я успел ответить.

Когда я послушно явился в Пенмаррик в назначенный час, то так нервничал, что чуть не въехал на ступеньки парадного входа. Медлин, наблюдавший за моим прибытием с порога, неодобрительно поджал губы, но потом елейно улыбнулся и проводил меня в библиотеку.

Там меня ждал Филип. Выглядел он лучше. Морщины страдания по-прежнему прочерчивали лицо у рта, но глаза были уже не такими усталыми, а руки не дрожали. Он пил апельсиновый сок.

– Садись, – сказал он. – Что будешь пить? Виски?

Когда я сел и притворился, что расслабился, нервы мои напряглись еще больше.

– Отлично, – весело сказал я. – Спасибо.

– Прости, что я с тобой не пью, но в последние дни я выпил столько алкоголя, что хватит на всю жизнь.

Мы сели друг напротив друга у камина. Наступило молчание. Я был уверен, что встреча со смертью заставила его задуматься о завещании и он решил обсудить со мной мое положение наследника. Но, несмотря на нервное возбуждение и предчувствие, я принял как можно более спокойное выражение лица и заставил себя ждать, пока он начнет разговор.

Он затянулся сигаретой, погасил спичку. Он не спешил. Он был хозяином Пенмаррика, хозяином положения. Он мог делать все, что захочет.

Я все ждал, ненавидя его за то, что он держит меня в напряжении, пока наконец он не проговорил беззаботно, словно новость не должна была меня заинтересовать:

– Я тут строил планы на будущее.

Повисла пауза.

– Правда? – вежливо сказал я.

– Да. Я не собираюсь жить здесь, как будто ничего не случилось. Я решил уехать. Я уезжаю из Пенмаррика.

– Уезжаешь?!

– Да, я решил поехать в Канаду на оловянные шахты в Скалистых горах и немного поработать там.

– В Канаду?! – Я начал думать, уж не случилось ли у меня что-нибудь со слухом. Я не мог поверить тому, что услышал.

– А что я буду делать, если останусь в Корнуолле? Гулять по скалам мимо мертвых шахт Корнуолльского Оловянного Берега? Ходить по вечерам в паб в Сент-Джасте, зная, что не встречу там никого из своих друзей? Может быть, потом, когда мой мозг примирится с несчастьем, но не сейчас. Теперь я хочу только уехать.

На сей раз я был так сражен, что не смог произнести ни слова. Пальцы мои крепко сжали бокал.

– Я, конечно, вернусь, – непринужденно сказал он. – Я даю себе три года. Если мне там не понравится, я вернусь раньше, но пока планирую отсутствовать три года.

– Но, великий Боже, Филип! – воскликнул я, неожиданно обретя дар речи. – Что ты скажешь маме, черт побери? Как ты собираешься ей об этом сообщить?

Он поднял брови.

– Дорогой Джан-Ив, – иронично сказал он мне тем тягучим голосом, который сразу напомнил мне о нашем отце, – если ты думаешь, что наша мать из тех женщин, что способны впасть в истерику просто оттого, что их любимый сын собирается уехать за границу, то ты ее совсем не знаешь. Я сообщу ей эту новость сегодня вечером и не сомневаюсь, что когда она поймет, почему я уезжаю, то не станет меня удерживать. – И прежде чем я успел ответить, он коротко бросил: – Да, кстати, раз уж мы заговорили о матери, позволь мне надеяться, что, пока я отсутствую, ты будешь заходить к ней хотя бы раз в неделю. Обещаешь?

– Да, конечно… Боже, неужели ты можешь сомневаться в том, что я буду заботиться о собственной матери! Мне очень жаль, что я давно к ней не заходил, я был занят.

– Да, – холодно сказал он. – Я заметил, сколько времени ты проводишь в Морве у нашей невестки.

– Я…

– В отношении мамы меня беспокоит еще один вопрос: Адриан вскоре сменит старого Барнуэлла на посту священника Зиллана. Ты об этом уже слышал? Сегодня утром я получил письмо от Адриана и решил, что он с той же почтой написал Уильяму, но, может быть, ты с Уильямом еще не разговаривал сегодня. По всей видимости, это назначение еще не окончательно, но Адриан добивается перевода из Оксфордского прихода больше ради Барнуэлла, чем ради себя. Барнуэлл уже стар, и ему не терпится уйти на покой, но ему не хочется оставлять дом, где он жил последние пятьдесят лет, и место, где он провел большую часть жизни. Идея жить в одном доме с Адрианом понравилась ему больше, чем жизнь с незнакомцем. Если ты помнишь, он всегда был привязан к Адриану.

– А Адриан на это согласен? Это не помешает его карьере?

– Адриан не только согласился на это. Он сам это предложил, когда услышал о трудностях Барнуэлла, и не отставал от него, хотя Барнуэлл сказал, что ему будет лучше в Оксфорде. Ты же знаешь, как Адриан благороден и великодушен. Он никогда не упустит возможности сделать доброе дело, да и потом, мне кажется, надолго он в Зиллане не останется; Барнуэлл не может жить вечно, а ему сейчас, должно быть, около девяноста.