Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

Новость о нашей помолвке была воспринята с различной степенью восторга и удивления, начиная от вполне предсказуемого экстатического состояния матери до потрясения Джан-Ива. Не понимаю, почему он был так изумлен, хотя я и подозревал, что он уже записал меня в неисправимые холостяки и так привык считать себя моим наследником, что мысль о племяннике-узурпаторе была слишком ужасна для него, чтобы быстро к ней привыкнуть. Уильям с удовольствием воспринял новость, Джералд Мередит был так мил, что заказал шампанское, а Жанна была почти так же возбуждена, как и мать. Даже Медлин Младший, выражая мнение всей прислуги Пенмаррика, ходил с очень гордым и важным выражением лица.

– Очень хорошая новость, сэр, – пророкотал он своим хорошо поставленным голосом. – Очень хорошая. Мы все вас поздравляем, сэр, и желаем вам и мисс Мередит всего наилучшего.

Мои друзья на шахте приняли новость одобрительным ревом, и все, кроме Тревоза, сгрудились вокруг меня, чтобы пожать руку и похлопать по спине. Тревоз выглядел обиженным. Я этого ожидал, но в глубине души думал, что он ведет себя неразумно. Никому нет вреда оттого, что ты женоненавистник, но не ожидай, что и все станут обходить женщин стороной.

К счастью, к вечеру он взял себя в руки и пришел в паб вместе со всеми, чтобы поднять за меня тост. Он не пытался извиниться за то, что дулся, и я слишком хорошо его знал, чтобы ожидать извинений, но он был достаточно дружелюбен, поэтому я с облегчением забыл об утреннем инциденте. В то время у меня было слишком много забот, чтобы забивать себе голову ерундой.

Пожениться мы решили в первую субботу июля, и, пока Хелена начала делать предварительные приготовления, я взялся за решение проблемы, что делать с членами моей семьи, которые жили в Пенмаррике. Я знал, что Уильям с удовольствием покинет дом, как только я въеду, потому что он мне так и сказал после смерти отца, предложив, чтобы упростить ситуацию, поддерживать наши отношения не только на дружеской, но и на деловой основе. Посоветовавшись с ним, я сдал ему в аренду за номинальную плату старый каменный дом на краю Сент-Джаста – предыдущий арендатор, отставной моряк, умер месяцем ранее, и со времени его смерти дом пустовал. Дом был больше, чем любой из деревенских коттеджей, в хорошем состоянии, и при нем был сад площадью примерно в полгектара. Уильяма устраивало такое положение вещей, я тоже был доволен, что он достойно устроен в отдалении от Пенмаррика. Когда он перебирался в свой новый дом, я послал ему чек, чтобы оплатить расходы, связанные с переездом, но он, видимо, счел, что я уже достаточно для него сделал, и, как я понял впоследствии, проверяя состояние своего банковского счета, так и не предъявил мой чек к оплате.

Но вскоре он все же принял от меня чек, на этот раз в качестве свадебного подарка – Чарити в конце концов заставила его на себе жениться и дотащила его до местного бюро регистрации. На свадьбу никто не пришел, кроме Джан-Ива, и Уильям никогда о ней не упоминал, хотя Чарити и позаботилась о том, чтобы носить самое большое обручальное кольцо, какое могла достать, и получила много удовольствия, представляясь в Сент-Джасте как миссис Парриш. Не понимаю, зачем Уильям на ней женился. Правда, Чарити шантажировала его тем, что отказывалась вести хозяйство в его новом доме, если он на ней не женится, но Уильям мог бы заполучить другую женщину из рабочего сословия на более удобных для себя условиях. А если уж на то пошло, если он приучил себя к мысли о браке, то мог бы подыскать и женщину из своего класса. Но мне было известно, что при мысли о браке Уильяма всегда охватывал ужас. Его взгляд на этот предмет был неортодоксален, и я всегда удивлялся, каким образом человек, столь приверженный традициям, не только проповедует свободную любовь, но и осуществляет на практике. Так что раз уж он решил забыть о своих эксцентрических взглядах, то это было его дело, а не мое. Все, что я мог сделать, – это пожелать ему удачи, скептически при этом размышляя, долго ли продлится такой брак. Мне казалось, что они оба вскоре поймут, что верность того не стоит.

После Уильяма я занялся Джан-Ивом. По-своему я его жалел. Его обстоятельства были незавидны: он получал маленькое жалованье, у него не было капитала и другого дома, кроме Пенмаррика. Я считал такое положение несправедливым. После смерти отца мне не в чем было упрекнуть Джан-Ива; к свадьбе, которая, вполне возможно, лишит его любой части наследства, он отнесся спокойно; он много работал на шахте, заслужил уважение Тревоза (в это я все еще не мог поверить), быстро накопил много знаний и заменил клерка Слейтера, успешно помогая Уолтеру Хьюберту в бухгалтерии.