Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

И вот он умер.

Мне пришлось общаться со всеми, кто пришел на похороны, и труднее всего было разговаривать с людьми, которые слышали те мои слова в Пенмаррике: с сэром Джастином Карнфортом, холодным и едва соблюдающим приличия; с Уолтером Хьюбертом, молчаливым от смущения; с Майклом Винсентом, изо всех сил старавшимся быть вежливым; со Стэнфордом Блейком, застывшим от ненависти. А когда мне уже не нужно было разговаривать с ними, мне все равно надо было общаться с семьей, а семья отнеслась ко мне так, как будто я не существовал.

Мариана сказала: «Мама, дорогая, как это все ужасно для тебя!» – и повернулась ко мне спиной.

Жанна сказала: «Мама…» – и, увидев меня, разрыдалась.

Элизабет с Джан-Ивом держались на расстоянии. Парриши держались вместе с Элис Пенмар и подальше от меня. Лицо Элис было белым и изможденным, под глазами – темные круги; она выглядела больной от горя.

Позади меня голос священника произнес:

– Сейчас, я полагаю, ты поедешь в Пенмаррик, Филип. Не хочешь ли поехать в машине, которую Адриан нанял для меня? Я не привык к машинам и был бы рад твоему обществу.

Я ответил, не глядя на него:

– Мне нужно отвезти мать домой.

– Нет, – сказал он. – Все устроено, я только что говорил с твоей матерью. Барышни Тернер отвезут ее домой, а в такое время ей лучше побыть с женщинами. И ведь, конечно, тебе захочется поехать в Пенмаррик, чтобы немного побыть с семьей. Там всех ждет холодный обед.

Я покачал головой.

– Нет, – сказал я. – Нет. – Больше я ничего не мог произнести. – Нет, я не могу поехать.

– Тебе надо поехать. Есть обязательства, от которых тебя никто не может избавить.

Я посмотрел на него. Лицо его было старым, тело хрупким, но глаза оставались молодыми. Эти глаза никогда не менялись. Я посмотрел в эти глаза и понял, что он все знает, знает даже, что мне хочется сбежать, и все же он просил меня поехать в Пенмаррик, словно мы с отцом никогда не враждовали.

– Они ждут, что ты приедешь, – сказал он. – Мне кажется, тебе следует поехать.

Водители подгоняли машины к воротам кладбища. Я произнес неровным голосом: «Очень хорошо. Если надо…» – и мы вместе пошли по тропинке от церкви.

Шли мы молча. Когда мы ехали через пустошь к Сент-Джасту, машина с трудом взбиралась на холмы, мотор трудолюбиво рычал.

Приехали мы последними.

– Где все? – нервно спросил я. – Куда все делись?

– Наверное, в гостиной. Майкл Винсент собирался прочесть завещание. – Священник держал меня за руку. У него были удивительно сильные пальцы. – Тебе ведь нужно узнать, какое содержание он оставил матери.

– Да, – безразлично ответил я. – Да, конечно.

Мне это не приходило в голову. Когда я вслед за священником вошел в комнату, то, к своему разочарованию, обнаружил, что вся семья уже собралась и ждали только меня.

Никто не сказал мне ни слова. Около камина стоял пустой стул, но когда я предложил его священнику, то увидел, что он уже сидит рядом с Элис.

Я неловко сел.

– Итак, – сказал юрист и старейший друг моего отца Майкл Винсент, – думаю, мы можем начинать. – В руках он держал завещание и, говоря, развернул его и приготовился читать с самого начала.

Мне захотелось курить. Я начал рыться в карманах в поисках пачки сигарет, надеясь, что женщины не будут возражать, если я закурю.

– «Завещание. – Голос Винсента был четок и колок. Все замерли. – Настоящим завещаю…»

Я зажег спичку.

– «…следующее моим детям и внукам: моей дочери Мариане, маркизе Лохъялльской… Ее сыну Эсмонду, барону Руанскому…»

У Марианы и Эсмонда и так было достаточно денег; отец оставил им небольшое наследство в знак любви.

– «…детям моего покойного сына Хью…»

Еще два символических наследства для Деборы и Джонаса. Символы на этот раз были более щедрыми.

– «Моим дочерям Жанне и Элизабет Касталлак, чтобы обеспечить их, если они не выйдут замуж…»

Наследство более не было символическим. Я посмотрел на Джан-Ива. Лицо его стало белым как мел, глаза горели как угли.

– «…моей невестке Ребекке, на то время, пока она будет вдовой…»

Я подумал: «Интересно, а как бы к этому отнесся Хью?» Лично я считал, что отец был более чем щедр, оставив ей вообще хоть что-то.

– «…моей жене Джанне Касталлак, чтобы обеспечить ей тот же доход, что и при моей жизни…»

Я вздохнул с облегчением.

– «…следующее завещаю сыновьям Розы Парриш: Уильяму Парришу, в знак благодарности за все, что он сделал, помогая мне управлять имением Пенмаррик… Адриану Парришу, чтобы помочь ему в осуществлении его призвания…»