Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

– Нет, – твердо заявил я, – я объясню почему. Я ему не доверяю. Он станет воровать, как только я отвернусь.

– Ерунда! – воскликнул отец. – Ясно как божий день, что ты отказываешься нанимать Хью, потому что не хочешь признать, что запустил бумажные дела. Ты не хочешь признать, что Хью лучше тебя разберется с административными проблемами, которыми ты сейчас завален…

Это поставило меня в неудобное положение, потому что я понимал, что помощь в офисе мне нужна. Но я не мог признать, что мне нужен Хью.

– Я найму кого-нибудь себе в помощь, – сказал я, – но только не Хью. Ты не можешь заставить меня нанять его.

– Почему не могу? Шахта ведь не твоя, и ты это знаешь, хотя я и позволяю тебе обращаться с ней так, как будто она твоя. Но она принадлежит мне, и не просто принадлежит, я еще контролирую компанию…

– Да, но…

– …и подписываю чеки.

Этой угрозы как раз и не хватало, чтобы я вышел из себя. Несколько минут я орал на отца, осознавая, что проиграл, – шахте очень нужны были деньги, чтобы она работала и была безопасной, поэтому отцовские деньги были жизненно необходимы и их нельзя было игнорировать. Он мог пригрозить выгнать меня и прекратить платить мне жалованье – с этим я смирился бы, потому что в случае необходимости мог бы работать и бесплатно, но я не имел права допустить, чтобы он лишил шахту финансовой поддержки. Поэтому все, что я мог сделать, – это упрямо повторять:

– Я буду работать с любым клерком, кроме Хью. Я ему не доверяю. Больше мне нечего сказать.

– Очень хорошо, – сказал отец, – но Хью все равно будет получать жалованье, хочешь ты этого или не хочешь. Не вижу, почему он должен страдать от твоей тупости и несправедливости.

Мне показалось, что я плохо расслышал.

– Ты хочешь сказать, что я должен платить Хью, даже если он ничего не будет делать?

– Именно так.

– И платить новому клерку?

– Естественно.

– Но это значит, что мне придется платить два жалованья вместо одного!

– Это твое решение, не мое.

– Но шахта не может этого себе позволить!

– В таком случае, если ты действительно заботишься о шахте, тебе придется работать с Хью.

– Черт… тебя… побери… – Я был вне себя от ярости. – Я не буду работать с Хью! – заорал я. – Не буду! Я лучше отдам бо́льшую часть моего жалованья, чтобы компенсировать убытки, но с ним работать не буду! Черт бы побрал вас обоих!

С этими словами я развернулся, вышел из комнаты и захлопнул дверь так сильно, как только мог.

Позднее, когда гнев утих, я с горечью и отвращением понял, как ловко Хью обвел меня вокруг пальца. По возвращении в Корнуолл он сказал, что ему нужна работа, где за минимум усилий платили бы максимум денег, и теперь получил ее: ему надо было только сидеть на заднице и изображать из себя праздного джентльмена, пока мои деньги, тяжелым трудом заработанные на Сеннен-Гарте, текли на его банковский счет.

Мы остались единственной работающей шахтой к западу от мыса Корнуолл. Мы остались одной из немногочисленных работающих шахт во всем графстве. Потому что шел 1919 год, а двадцатого октября 1919 года пришел конец шахте Левант.

Шахта протянула еще несколько лет, пока шахтеры работали выше штольни, но мы все прекрасно понимали, что это конец шахты, которая наравне с Долкоутом, Кукс-Китченом и Боталлаком была одной из величайших шахт в истории Корнуолла.

Легендарный Левант! Для меня и много для кого еще ему не было равных по великолепию, это была самая могучая шахта в Корнуолле, самая богатая медью и оловом среди всех богатых шахт северного корнуолльского побережья. А теперь Левант умер. Поначалу в это было трудно поверить. Когда новость разлетелась по всей Англии, а затем и по всему миру, Сент-Джаст оплакал шахту потрясенным молчанием. Левант умер. Левант, который был настолько велик, что ни один человек не знал его весь, шахта, которая далеко выдавалась в море и углублялась на сотни саженей под корнуолльские утесы. Легендарный Левант! Шахта, куда шахтеры уезжали работать на этом чудовищном изобретении, подъемнике для людей, который за тридцать минут доставлял их в сердце корнуолльской земли; великолепный, внушающий благоговение Левант, где залежи были велики, как соборы, и пение шахтеров отдавалось эхом, словно они находились в огромной церкви. Уникальный Левант! Нет такого шахтера, который не знал бы о нем и не восхищался им, как самой невероятной шахтой изо всех.

Но теперь Левант мертв. Он начал умирать тихим октябрьским днем 1919 года, когда его наконец закрыли в последний раз после долгих конвульсий. Его великолепие закончилось навсегда, галереи были отданы крысам и поднимающейся воде. До сих пор можно ходить по наземным постройкам, бродить среди гниющих руин над мысом Корнуолл, пробираться между горами шлака, поросшего сорняками; до сих пор на скале можно видеть моторный цех, а иногда, в тихие ночи, можно услышать рев печи и смех шахтеров, уходящих из раздевалки. Можно еще гулять по поверхности Леванта, потому что поверхность его покуда жива. Но в глубь шахты спуститься уже нельзя.