Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

– Послушай, Хью, – наконец осторожно сказал я, – я сейчас не могу позволить себе нанять еще одного человека. – И это была правда. – Шахте необходимо новое оборудование, – продолжал я, седлая своего любимого конька, – и хотя отец в прошлом вкладывал деньги в шахту, он поклялся, что не даст больше ни пенни, поэтому мы целиком зависим от прибыли. Мы еще даже не смогли выплатить дивиденды, поэтому на счету каждый грош. Извини.

– Понимаю, – сказал он по-прежнему доброжелательно и дружелюбно. – Позволь мне изложить это по-другому, и ты иначе посмотришь на ситуацию. Ты зарабатываешь деньги на этой шахте. Шахта платит тебе зарплату. Папа и другие акционеры не сделали и половины того, что сделал ты, но в последующие годы они получат назад свои денежки плюс прибыль. Другими словами, независимо от того, как близко к убыткам ты сейчас находишься, у шахты есть деньги, и я не понимаю, почему бы мне не присоединиться к вам с папой в семейном деле. В конце концов, я тоже сын нашего отца, как и ты, а если тебе можно здесь работать, то я не понимаю, почему нельзя мне.

– Мне кажется, ты неточно оцениваешь ситуацию, – возразил я. – Мне нужны деньги для шахты.

– Мне тоже нужны деньги, – сказал он. – Мне нужны деньги для жены, а в июне понадобятся деньги и для ребенка.

– Ого! Быстро же ты дело сделал.

Он посмотрел на меня. Какое-то чуть уловимое изменение в его глазах заставило меня насторожиться.

– А что, есть что-нибудь плохое в том, чтобы зачать ребенка в медовый месяц?

– Вы ведь женаты всего пару месяцев, – сказал я. – Что же удивительного, если я говорю, что это быстро?

– Мне кажется, ты хочешь сказать, что я спал с ней с тех пор, как вернулся с войны.

– Честно признаться, мне наплевать, была ли она невинна, когда ты на ней женился, но, зная тебя, я не думаю, что ей было позволено хранить девственность так долго. Теперь о шахте…

– Она была девственницей.

– Как скажешь.

– И если ты хоть еще раз позволишь себе оскорбительное замечание в адрес моей жены…

– Хорошо, она была девственницей! Черт подери, кого это интересует! Она была девственницей, а теперь ждет ребенка, и тебе нужны деньги, чтобы стать отцом. Прости меня, мне бы хотелось тебе помочь, но я не могу взять тебя на работу, и все.

– Боюсь, что не все, – заметил он вежливо. – Мне очень жаль, что ты так туп. Я надеялся, что мы сможем прийти к полюбовному соглашению, которое нас обоих устроит, но теперь мне придется пойти к папе и попросить его вразумить тебя.

– К отцу?! Он-то какое имеет к этому отношение?

– Мне казалось, что шахта и шестьдесят процентов акций принадлежат ему.

Я встал. Он тоже поднялся. Я сжал кулаки, но взял себя в руки и сохранил спокойствие.

– Послушай, Хью, – сказал я. – Давай сразу все выясним. Шахтой управляю я. Я решаю, кого нанимать на работу. Я – начальник.

– Интересно. Скажу об этом папе. Он может с тобой не согласиться.

– Мое решение окончательное! Я не потерплю никакого вмешательства, и он это знает. Если ты думаешь, что можешь влезть в это дело и пробраться к деньгам…

– Это семейный бизнес, и я имею право на его часть. Мне не хочется формулировать это так грубо, но, поскольку ты так туп, мне придется разложить все по полочкам: я требую свою долю, а если ты мне ее не дашь, я доставлю тебе массу неприятностей. Вот так.

– А почему это отец станет слушать твои жалобы? Ты у него настолько в немилости, что он тебе даже содержания не дает!

– На папу произведет впечатление мое искреннее желание честно зарабатывать на жизнь в семейном деле, – сказал Хью голосом слаще сиропа. – А в какой восторг он придет, когда услышит, что скоро станет дедом! Не удивлюсь, если он пригласит нас жить в Пенмаррике и напишет завещание в мою пользу. Поскольку ему надо оставить кому-то свой капитал, почему бы не предпочесть сына, который женат, устроен, решителен, много работает, респектабелен, приятен, горит желанием угодить и во всем достоин похвалы? В этой части Корнуолла можно найти много денег, Филип, и, если бы ты не влюбился в старую грязную шахту и не довольствовался жизнью ремесленника, ты бы сам отправился на их поиски, а не заставлял бы меня таскать их прямо у тебя из-под носа. Но твой проигрыш – моя победа! Если я правильно разыграю карты и все пойдет как надо, то я, став хозяином Пенмаррика, приглашу тебя поужинать и, может быть, если ты хорошенько попросишь, выпишу тебе чек, чтобы помочь твоей забытой богом чертовой шахте!

– Убирайся, – процедил я сквозь зубы. – Убирайся – или я тебя вышвырну. И никогда не возвращайся.