Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

Но я, не отвечая, слепо покачал головой. Меня тошнило от его разговоров, мне хотелось остаться одному.

– Подожди! – Он бросился за мной и схватил за руку. – Прости, послушай, давай пока забудем о девочках, я ведь все равно сказал это наполовину в шутку! Пойдем погуляем среди скал: погода великолепная, не хочется сидеть дома.

Я попытался от него избавиться, но это было не так-то просто, поэтому мы вышли и прогулялись по каменистой тропке мимо заброшенных моторных домов шахт Сеннен-Гарт и Кинг-Уоллоу. Вскоре справа от нас оказался Сент-Джаст, слева – море. Мы миновали мыс Корнуолл, обошли могучие завалы шахты Левант и прошли по изуродованным скалам к Боталлаку, потом повернули от моря к утесу Кениджек и побрели по пустоши. Наконец, после подъема по крутому склону, мы прилегли отдохнуть на вереск. Я лежал на спине и старался не думать об открытках Хью и его одержимости анатомическими подробностями фигуры горничной, но вскоре он приподнялся на локте и сказал:

– Там девчонка! – Его глаза сузились на ярком солнце. – Верхом.

– Полуклассическая? – не удержался я от сарказма.

Он не ответил. Я продолжал намеренно равнодушно смотреть на небо.

– Странно, – сказал Хью. – Я ее не знаю. Но раз она едет верхом на собственной лошади, это, должно быть, важная особа. Может быть, какая-нибудь подруга сестер Питера Уеймарка проводит каникулы на ферме Гернардз… Но почему она одна?

Тут меня одолело любопытство. Я сел.

Девушка уже была близко от нас, но понять, заметила ли она наше присутствие, было сложно. Даже если и так, виду не подала. Она была совсем юной, моложе нас, у нее были темные, прямые, зачесанные назад волосы. Маленькая шляпка плотно сидела у нее на макушке. Костюм для верховой езды был элегантным, но старомодным, словно достался ей от кого-то из старших.

– Очень хорошенькая, – заметил Хью.

Мне тоже так показалось. Мы смотрели, как девушка приближается, пока наконец она не взглянула на нас, высокомерно подняв подбородок.

Мы оба поднялись, словно две марионетки, подчиняющиеся одному кукловоду.

– Добрый день! – прокричал Хью.

Она наградила его гордым взглядом темных глаз.

– Добрый день, – ответила она пренебрежительно и хотела было проехать мимо.

– Хорошая погода! – не сдавался Хью, и я не мог не восхититься его бесшабашной решимостью. – Прекрасная погода для каникул!

Девушка взметнула тонкие темные брови; легкая улыбка приподняла уголки ее пухлых губ.

– Я здесь живу, – холодно сообщила она и, пришпорив лошадь, поскакала галопом.

Мы смотрели, как она несется по пустоши к Морве.

– Кто же это? – бормотал Хью. – Кто это? Кто?

– Откуда мне знать? Ты местный, не я.

– Черт побери, кто это может быть? Если только… – Он остановился.

– Да?

– Она, должно быть, из Рослинов.

– Конечно, – сразу же сказал я. – Должно быть, это дочь Клариссы, тетушки Элис. Поэтому она так похожа на леди.

– Великий Боже! – воскликнул Хью. Он все еще смотрел девушке вслед. – Маленькая Ребекка Рослин! Когда я последний раз видел ее, ей было шесть лет, она носила детский фартучек и говорила с корнуолльским акцентом!

Он долго не мог успокоиться, вспоминая об этой встрече всю дорогу до Пенмаррика. И наконец сказал с отвращением:

– А я ведь даже не могу сходить к ним, чтобы пригласить покататься! Этот ублюдок Джосс Рослин прогонит меня со своей земли вилами.

– Если у нее такой неприятный отец, – сказал я, пытаясь его успокоить, – может быть, она тоже не так уж безупречна.

– А какое это имеет к ней отношение? – очень раздраженно, как мне показалось, произнес Хью и, даже не извинившись, удалился к себе в комнату.

Мне было суждено увидеть Ребекку Рослин в тот год только однажды, но вскоре меня снова заняли мысли о ее двоюродной сестре Элис Пенмар. В Пенмаррике Джан-Ив довел экономку до того, что та потребовала расчет, и, когда я обсуждал эту новость с Элис во время визита в дом священника, меня вдруг осенила великолепная идея: Элис может захотеть стать нашей новой экономкой. Она часто говорила, что, если бы ей не приходилось присматривать за домом дедушки, она зарабатывала бы на жизнь ведением хозяйства для кого-нибудь еще, а мистер Барнуэлл как-то раз с сожалением сказал мне в частной беседе, что в Зиллане Элис видит слишком мало людей и что ему хотелось бы изменить это положение. Очень возбужденный, я решил, что моя идея устроит всех наилучшим образом, и осмелился воплотить ее в жизнь.