Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

– Иди поиграй с нами, Адриан, – позвал Маркус.

– Нет, спасибо.

– Давай! – закричал Уильям.

Я покачал головой. И услышал, как Маркус сказал со вздохом:

– О боже мой! Надеюсь, он не будет таким, как Филип. Я ужасно не люблю, когда люди плохо относятся друг к другу.

– Адриан, – возразил Уильям с холодной суровостью, – никогда ни к кому не относится плохо.

– Ну конечно же, я не хотел сказать…

Я быстро пошел прочь, чтобы их не слышать. В лесу я пришел к своему любимому дереву и забрался на свою любимую ветку. Там было спокойно. Я почувствовал себя лучше, но, когда несколькими минутами позже стал спускаться вниз, обнаружил, что какой-то вандал вырезал на стволе инициалы «Ф. К.».

Филип Касталлак. Он даже изуродовал мое любимое дерево. Я пришел в такую ярость, что немедленно побежал в дом за ножом и принялся менять инициалы. Я изменил «Ф» на «А», добавив палочку, и «К» на «П», добавив две.

За ужином я снова увидел его. Когда я вошел в комнату, он уже запихивал в рот сосиски и картофельное пюре.

– Ты что, всегда царапаешь свои глупые инициалы на каждом красивом дереве? – сразу спросил его я.

Он не ответил.

– Не надо, Адриан, – сказал Уильям. Он, Маркус и Мариана ужинали вместе с нами; папа и мама должны были ужинать позже, одни, а Хью и Жанна уже поужинали в детской с няней и малышкой Элизабет.

Я сказал Филипу – вполне ясно, так, чтобы он понял:

– Если ты нацарапаешь свои инициалы еще хоть на одном дереве, я тебя побью.

Он сделал вид, что не расслышал. Маркус с несчастным видом прокашлялся.

– Заткнись, Адриан, – сказал Уильям.

Я пришел в ярость:

– Как ты смеешь вставать на его сторону!

– Я не встаю ни на чью сторону, – возразил Уильям, беря себе еще одну сосиску. – Я просто не хочу, чтобы вы все передрались. Это того не стоит.

– Ужасно, – с облегчением согласился Маркус. – Я терпеть не могу сцен.

– В конце концов, – утомленно сказала Мариана, изящно отпивая молоко из стакана, – что такое дерево?

– Да, конечно, – сказал я, – ты ведь просто девчонка. Ты не понимаешь.

– Ах! – воскликнула Мариана. – Как мне надоели мальчики! Почему тетя Роза не завела себе девочку, если уж ей так хотелось иметь детей? Жаль, что здесь нет Элис.

– Кто такая Элис? – спросил Уильям.

– Наша подружка, – пояснил Маркус. – Она брала уроки вместе с Марианой в Пенмаррике.

– Теперь мне даже хочется, чтобы здесь была няня, – сказала Мариана, размазывая пюре по тарелке. – Знаю, я все время ворчала на нее, но она мне очень даже нравилась. Даже старая глупая мисс Пич…

– А папа уволил мисс Пич? – спросил обеспокоенный Маркус. – Я ничего не знаю, потому что мы с Филипом были в школе.

– Ах, это было ужасно, – сказала Мариана, подавив зевок. – Все эти утомительные сцены, когда папа приехал в Пенмаррик, а вы были в Суррее! Вы себе не представляете, как это было ужасно. Няня все время плакала, говорила, что не расстанется с нами, но не будет жить под одной крышей с хозяйкой, которая падшая женщина – интересно, что бы это значило? – а мисс Пич плакала, стонала и говорила то же самое, и папа сразу уволил их обеих, прежде чем они одумались. Мне кажется, что няня могла бы и передумать, потому что она нас всех обожала, но папа не хотел ее больше видеть, потому что она плохо отзывалась о тете Розе. Не понимаю, как они могли так говорить о тете Розе, если никогда ее не видели. Мне, например, кажется, что тетя Роза намного приятнее и лучше, чем…

– Бедная няня и мисс Пич, – очень быстро сказал Маркус, – бедная мама. Как она, должно быть, расстроилась. Жаль, что нас с Филипом там не было, мы могли бы помочь.

– Даже если бы ты там был, ты все равно бы ее не увидел, потому что я там была и почти ее не видела. Она все время плакала: то у нее была мигрень, то она ездила в Лондон, чтобы встретиться с юристами. То и дело приезжал доктор Солтер, говорил: «Ах, миссис Касталлак, вам не следует делать то, делать это, вы не должны ездить в Лондон». Но она не обращала внимания на его слова. И выглядела она плохо. Была такая бледная и совсем не заботилась о том, чтобы волосы лежали красиво, а еще она располнела, как-то осела, и одежда плохо на ней смотрелась. Я слышала, как няня говорила мисс Пич, что маме тяжело в это ужасное время оказаться в таком положении, и мисс Пич согласилась.

– Бедная мама, – сказал Маркус. Он был бледен. – Надеюсь, сейчас она хорошо себя чувствует. Я рад, что няня и мисс Пич пожалели ее.

– Тебе бы следовало послушать, что говорили другие слуги, – продолжала Мариана. – Я-то думала, что они будут против папы и станут жалеть маму. Но они говорили: она должна была знать, что этого следовало ожидать, если выходишь замуж за Пенмара, – правда смешно, что они считают папу Пенмаром, как бабушку? – и что если бы она была умнее, то не устраивала бы такого скандала. Они говорили, что такое случается, когда напускаешь на себя важность и пытаешься притворяться тем, кем ты не являешься. Они говорили…